Тайны старогастрономовского двора - Андрей Иванович Ревягин
Аккорды Кешка освоил быстро. А их было-то: «маленькая звёздочка», «большая звёздочка», «лесенка», «обратная лесенка» и «баррэ»… А вот бой приходилось оттачивать… И не то чтобы долго – тоже, вроде, быстро это у него вышло! – но зато оттачивать приходилось постоянно и везде: и в общественном транспорте (на какой-нибудь выступающей штуковине сиденья), и под партой в школе (на сложенном в несколько раз тетрадном листке – тихонько!), ну и, собственно, на самой гитаре – и дома, и в подъезде…
А уж выучить слова трёх-пяти «пацанских песен» (которые где-то ведь вот сохранились же в народе), пацану средних ученических лет (постигающему худо-бедно по школьному учебнику творчество Пушкина, Лермонтова, Некрасова…), вообще не составляло никакого труда!..
Скоро Кешка уже «сносно бацал» как на самом инструменте, так и «вокал» – уже являл народу (а в этом ведь виде искусства – во владении гитарой – и состоял, скажем так, некий «комплекс», который потом и устоялся в понятие – «бард»). «Бацал» – и в подъезде, и во дворе… А где же ещё?.. И потянуло, уже можно было заметить, нашего паренька и на публичные выступления… А мы-то, пацаны дворовые – это ведь всегда и всюду – были очень и очень благодарные слушатели!..
Только смотрим мы и видим – как-то не шибко хорошо клеится с мастерством у нашего корефана – «маэстро» (такую кликуху ему вскорости припечатали во дворе). А ведь, дворовые парни-пацаны – они смущаться и таиться покорно не станут, сразу скажут своё веское слово, если что… Тем более, что Кешка – так и зачастил со своим надоедливым вопросом: «Ну как я, робя?..» Иногда, правда, всей нашей честной братии казалось, что он искренне спрашивает… Мол, а может, мне, ребята, ещё надо над собой поработать?.. Над своим качеством исполнения?.. Над методом подачи, как говорят, «сценического материала»?.. Над образом, в конце концов?.. Но иногда отчётливо нам и въедливо виделось всем! – зазнаваться, похоже, кент наш стал. Спросит, а сам лыбится – как бы для проформы спросил (мол, ему и так уже самому всё ясно). Да ещё и с некоторым таким превосходством лыбится – маэстро же, мол, он всё-таки как-никак в нашем дворе…).
– Да нет, Кешка, работать тебе ещё надо!.. – начали мы сомневаться всё более и более решительно (и вполне, надо сказать, правильно сомневаться: играет парень всего ничего – два месяца, а уже поди-ка – всё постиг, казалось бы! – если на него посмотреть…).
К тому же известно же: чрезмерно хвалить – это ведь портить! Кто-то из классиков сказал… А переучиваться (это уже другой классик заметил) – это ещё тебе хуже!.. Лучше уж – сразу да ладом!.. Короче, Кешка понял нас правильно: надо неустанно постигать (учиться, тренироваться-репетировать, по музыкальному-то говоря) и идти (упорно) вперёд! В правильном направлении… И вот это было бы по-пацански, по-нашему!..
Вита (Витька) сказал:
– Ты нотную грамоту изучай!..
Толябис (Толька) тут же влез (хитрый!):
– Да, знания – очень обогащают!..
И я подключился (а куда – без меня?!):
– Вот смотри, Кешка, ты видел, наверное, по ящику, как настоящий пианист играет?.. Он и так вдруг возвышенно и грациозно склонится над роялем, и так, тоже возвышенно и не менее величаво, неожиданно отпрянет от инструмента… Где надо – прищурится, где надо – носом плавно в сторону поведёт… А где-то, наконец, – и наложит, как суровую печать, на своё чело грустную и печальную маску… И резкая морщина вдоль высокого лба вдруг исказит и наполнит вдохновением его потусторонний взгляд!.. – закончил я, как мне показалось, довольно красиво.
– А как он ещё при этом и динамично на педалях притопывает!.. – снова влез Толябис. – Там их, у рояля, вроде бы, две?.. По количеству ног…
– Да, Рахманинов глубок!.. – патетически и почтительно изрёк Вита. – Неистощим и глубок!.. Не зря же, когда играют Рахманинова, рядом с пианистом всегда сидит девчонка – ноты перелистывать…
– А какая девчонка согласится при такой его игре ему ноты перелистывать?! – кивнув на Кешку, влез в разговор и я (надо ведь успевать привнести и вставить свою сочную лепту в канву изысканной беседы, уже граничащей, скажем так, с актом провидения – как красиво излагают подлинные искусствоведы, изредка видимые нам по ящику). – Ведь ноты – это же просто сухие и чёрствые чёрненькие закорючки на белом поле бумаги!.. А девчонки ценят, когда исполнитель вкладывает в музыку душу!..
– Вот и не будет у тебя девчонки! – подытожил Вита. – Пока не научишься не просто играть, а – исполнять!.. По-настоящему…
– Да, это не рэп хавать всухомятку!.. – опять влез Толябис. – Тут нужны чувства!..
– А настоящие и неподдельные чувства – не выразишь, швыркая носом в конце припева… – мягко (очень мягко!) вставил Вита.
– А чего пританцовывать, когда музыки и без этого хватает?.. – нерешительно огрызнулся Кешка. – Давить, как вы говорите, на педали?..
– Ну, это у тебя – три аккорда!.. – назидательно заговорил Вита. – Тебе хватает!.. А у Рахманинова?.. Это же – глыба! Это же – море и океан чувств… И безграничная поэзия звуков… И их не выразишь вот так просто: бац, бац и бац!.. Пусть даже рядом с тобой сидит красивая девчонка и перелистывает тебе ноты…
– Да, томление духа – это бесконечный и неутомимый движитель любого настоящего искусства!.. – как-то вдруг здорово и неожиданно для себя самого выдал я интересную такую и замысловатую фразу (надо запомнить!.. если, правда, кто-то из «древних» её уже не сказал…).
– А педали у рояля специально придумали, – начал пояснять Толябис (и откуда узнал?), – чтобы пианист в порыве необузданных и растроганных чувств, играя того же Рахманинова или другого классика, не по паркету корами щёлкал… Так, раскрепощённо щёлкать корами по сухому морёному дубу сцены – громко получится ездить по ушам у благородного и изысканного слушателя!.. А когда пианист в экстазе просто только по педалям притопывает, – это очень даже элегантно, и не шумно, и не дерзко получается как в целом для филармонии, так и отдельно – для каждого благодарного слушателя… Нет, конечно, можно было бы надеть на пианиста и валенки вместо кор, кто-то может надоумить на такое… Даже – насильно надеть!.. Тоже получится тихо и не дерзко… Шух-шух!.. Но в валенках ведь не сядешь перед празднично разодетой публикой – декольтированной и во фраках и смокингах. Сам такой – с бабочкой… Из партера валенки на уровне глаз будут смотреться! За ваши, как говорится, пухлые денежки… И ладно бы они просто стояли, так ведь они же ещё и двигаться будут, мельтешить и притопывать
