Лето лучше по-любому - Мурат Тюлеев

Аля постояла у своей постели в раздумьях: лечь спать или продолжить штурм четвертой комнаты? Вряд ли она уснет, зная, что Влад в заточении. Он наверняка голодный.

Тут дверь отворилась и вошел… Влад. Немного лохматый, заспанный и удивительно спокойный.

— Владька! — крикнула от неожиданности Алина и бросилась парню на шею.

— Ой, тих-тих-тих… Ты меня задушишь. У тебя есть что-нибудь пожевать? Я ужин проспал, а в столовку переться не хочется. Повара меня ненавидят.

— Сейчас-сейчас, — засуетилась Алина. Первое, что пришло на ум, это ограбить Наташу. Девочка открыла плотно прикрытую тумбочку и извлекла кулек «Юбилейного». Там же обнаружилась банка земляничного варенья, булочки, яблоки, карамельки, несколько початых сладких плиток «Привет», абрикосовый десерт с плесенью и куча пустых оберток.

— Ниче себе, — засмеялся парень.

— Давай все это в наволочку быстро скидаем, — поспешила Аля. — А то сейчас наш Винни-Пух вернется, и будет скандал.

— Да конечно, — кивнул Влад. — Пошли ко мне. У меня чайник есть. Посидим знатно. Пацаны уже дрыхнут как суслики.

Алине понравилось кормить парня, наливать ему чай, ухаживать, собирать крошки с его подбородка. В комнате царил полумрак, соседи Влада спали или делали вид, что спят. Сейчас девочка понимала, как дорог ей этот милый хулиган, как он будет ей дорог, чего бы ни натворил. И чем сильнее мир будет ополчаться на него, тем он будет ей дороже и роднее.

Где-то в глубине души Аля осознавала, что их родство основано на неприязни к окружающему. Вдвоем они были тут абсолютно чужими. Это был не их мир. И именно эта ненависть ко всему чужому и делала их родными.

Влад был не просто хулиганом, он бунтовал против начальства, лагеря и целой системы. Сельские парни не были частью системы, и он с ними приятельствовал. Парень просто не мог стать здешним активистом, такая роль ему претила. Это было противно его природе. Взрослые казались ему настоящими маразматиками, своего рода зомби со списком установок. Начальство моложе типа Виталика и Тимура тоже бесили своим приспособленчеством. А Влад не хотел приспосабливаться. Он, возможно, хотел переделать этот мирок немножечко под себя, но лагерь не поддавался. Система была древнее, а оттого мощнее.

Алина была точно такой же. Она не понимала, что тут вообще делает. Да, ее уговорили, почти заставили родители. Сейчас она не может вырваться из-под их опеки. Но именно в лагере Аля вдруг поняла, что ее родители точно такие же скучные и никчемные люди, как Бойкот и Наиля Флюсовна. Естественно, девочка очень любила папу и маму, но любила их дома, когда те смотрели телевизор или пили чай. Как только родители переодевались и шли на работу, они превращались в зомби. И хуже всего, что из Алины они мечтали сотворить такое же нелепое существо, способное жить только по определенным законам системы.

Конечно, ни Алина, ни Влад не знали, что такое система. Окружающую реальность они называли дурдомом. Возможно, у них просто не было сил соответствовать правилам этого дурдома. В будущем их ждала невеселая жизнь. Ни Аля, ни ее друг не смогут жить так, как Виталик. Значит, будут простыми, как Кирюха, как Томка, которая приехала сюда просто отдыхать. Томке было пятнадцать, и пионерский лагерь ей не подходил по возрасту. Поэтому родители засунули ее в логово комсюков.

— Влад, а как ты попал в лагерь? Сюда же попадают только по направлению.

— Ну, я же рассказывал вроде, что вместо одного чеснарика сюда попал. Тому подфартило в «Артек», а мне сюда. Да и батя когда-то водилой в райкоме работал. Он позвонил бывшему начальнику, говорит, так и так, сын все лето бездельничать будет, нет ли для него работенки? Ну, там, двор райкомовский мести или в гараже железки перебирать. Ну, и батин бывший босс говорит, пусть едет вместо моего сына в «Романтик».

— А чего это он так раздобрился? Ну, этот райкомовский.

— Было дело. Батя с ним в командировку поехал. На обратном пути тот бухой, говорит, дай порулить. Отец ему: нет, за руль не пущу. Тогда тот: уволю! Пришлось согласиться. А тут — бац! Гаишники, и не наши, а областные. Им на батиного начальника плевать. Ему не только лишение прав светило, но и теплого места тоже. Поэтому батя взял вину на себя, и протокол о пьяном вождении составили на него. Отец потерял работу, но секретарь сказал, что этого не забудет. Недавно секретарь этот встретил отца, он, кстати, уже перешел в горком партии, поднялся. Сказал, давай сыну твоему помогу по учебе и так далее. Он же у тебя вроде толковый. Вот я и поехал в лагерь, чтобы вступить в комсомол, а потом подать документы в училище. Теперь твоя очередь рассказывать.

— У меня батя в профсоюзах, мать в управлении образования. Шишки. Да еще дядька в идеологическом отделе райкома партии. Щелоков опять же батин друг. Как-то он тепло ко мне относится, как к дочке, хочет меня по активистской линии двигать. А я не хочу. Я бы, как ты рассказывал, в ателье пошла работать. Или артисткой.

— А может тебе подписаться под это? А что? Теплое местечко будет, зарплата хорошая. Карьера попрет. Что толку сопротивляться? Все равно коммуняки свое возьмут.

— В мелочах хорошо, конечно. На Новый год мандарины, апельсины всякие. Отец по профсоюзной линии столько всего домой натаскал. Мебелишко всякое, у меня стол румынский весь на замках. Музыкальный комбайн купил мне, который штуку стоит. Они с маманей каждый год отдыхать ездят. Раньше и я каталась, да потом надоело. Они в Румынии были, Болгарии, Латвии, а в Москве так без счету. С одеждой дефицитной проблем нету, потому что профсоюзы во всяких рейдах участвуют. Спекулянтов грохнут, а тряпье все себе.

— Мой волшебный чемоданчик тоже грохнули, — усмехнулся Влад. — Теперь все мое имущество будет принадлежать Виталику. Ну, ничего, я ему тоже устрою. Ты главное фотку его наготове держи. Скоро устроим ему ку-клукс-клан.

— Посмотрим, Влад, как все будет. Все-таки главное — родителям своим не навредить, понимаешь? Вот твой батя надеется, что ты человеком станешь, не зря же он на поклон к начальнику ходил. А ты возьмешь и раньше срока домой приедешь. Представь, твой отец узнает, что тебя выгнали из лагеря. Он решит, что ты никчемный.

— Главное, что я сам знаю, кто я. И ты знаешь, кто ты.

В комнату Алина вернулась с ощущением, что между ней и Владом все-таки есть какая-то дистанция. А как иначе: он парень из простой семьи, ему уже в пятнадцать лет нужно