Румия - Мария Омар
– Рассказывай!
– О чем? Учеба нормально.
– Не сомневаюсь. Как там соседки в общаге?
– Да пойдет. Жанеля пишет?
– Звонит, засранка, когда деньги нужны. Стой, а почему ты без сумочки? Руки в карманах, что за…
– Порезали в автобусе.
– Вот сволочи! Так. Возьмешь мою.
– Да не надо!
– У меня еще есть.
Мадина вытащила из красной кожаной сумки пакетик, сложила в него кошелек, зеркальце с розой на крышке, помаду, носовой платок, пачку «дирола». Глянула на часы.
– Ой, ко мне же на примерку сегодня должны зайти, совсем забыла! Беги, моя золотая, выше нос!
Она поцеловала Румию, и та долго несла на себе запах сладковатых духов.
Около общежития Румия увидела скорую. В дверях комнаты столкнулась с врачом в белом халате. Он обернулся и бросил через плечо:
– На учет в поликлинику!
Наташа сидела с испуганными глазами. Алена мазала руки кремом. Таня лежала горой на кровати в белой майке, похожей на мужскую, с растрепанными волосами, без очков – и оттого какая-то другая.
– Что случилось? – шепотом спросила Румия.
Алена бросила взгляд на ее новую сумочку.
– Она болеет, завтра готовишь ты.
Таня не встала утром, когда зазвенел будильник. Девочки молча поели холодную скользкую овсянку со вчерашнего завтрака, оделись. Алена с Наташей вышли, Румия задержалась и подошла к Тане:
– Тебе что-то нужно? Воды?
Она качнула головой: нет.
На остановке, когда Алена отошла к другим девчонкам, Наташа наконец рассказала, что произошло.
– Тане резко вчера стало плохо, чуть не упала. Я побежала вызывать скорую. Приехал врач, она называла какие-то болезни, там их несколько и все сложные. Я о таких даже не слышала.
– Жалко ее, – вздохнула Румия.
– Ага.
Когда Румия вернулась из универа, в коридоре стояла большая тряпичная сумка.
– Это тебе привезли, – сказала Алена. – Там подтекло, вытри.
В сумке лежало несколько кусков мяса, разложенных по пакетам, конская колбаса шұжық и записка корявым почерком: «Румчик! Это мясо из аула, передала Салтанат. Очень соскучился, люблю! Папа». Румия, убедившись, что никто не видит, поцеловала бумажку и положила ее в карман. Вытерла с пола кровь, принесла миску из кухни, переложила мясо. Сумку бросила в таз, посыпала порошком.
Встала Таня. Прошла в ночнушке в туалет, выпила лекарство и снова легла.
Румия отложила мясо в морозильник, а большой кусок на кости и шұжық решила сварить. Это было нетрудно: залить водой, зажечь газ и вовремя снять пенку. Круто было бы сделать беш[79], но для него нужно замесить тесто и накатать жайму[80], это она пока не умела. Хотя если отварить в сорпе целиком картошку, тоже будет вкусно.
Она положила мясо в большую кастрюлю, проткнула тугой шұжық вилкой, чтобы не лопнул, налила воду и поставила на плиту. Через полчаса терпкий аромат окутал всю комнату. Не обычный запах варящегося мяса, а дух дома, абики, гостей, лоснящихся пальцев, которыми едят бешбармак из общего блюда, больших пиал с айраном, казана на печи, свадеб, поминок, встреч и провожаний.
– Что там воняет? – спросила Алена, поморщившись.
– Конина, – ответила Наташа. – Дядька, который привез, сказал.
– Фу-у! Румия, ты что, совсем обалдела?
Румия растерялась.
– Знаете, какая она вкусная!
– Я такое есть не буду, – Алена зажала нос и вышла. – Пойду за почтой схожу.
Через какое-то время в дверь постучали.
– Сеитова? На вахту зовут, – сказала незнакомая девушка.
Румия спустилась на первый этаж.
– Нет, я тебя не звала, – вахтерша тетя Зина не подняла глаз от газеты. – Может, комендантша, но она уже ушла. Слушай, столица Австралии, восемь букв, вторая – «а».
– Канберра, – ответила Румия и поспешила к себе.
Запах мяса ощущался с пятого этажа. Приятно засосало в желудке. На днях кто-то жарил рыбу, и так хотелось ее попробовать. Наверное, сейчас все проходящие мимо студенты жаждут мяса.
Румия вошла к себе и от нетерпения сглотнула слюну.
В кухне не горел газ.
– Кто выключил?! – вскрикнула она и подняла крышку.
В кастрюле было пусто. Только на стенках остался жирный налет.
– Где мясо? – Румия вбежала в комнату.
Алена ухмыльнулась.
– Мы выкинули эту дрянь, – она взяла помаду и начала красить губы у большого зеркала.
Наташа опустила глаза.
– Дуры, – послышался голос Тани.
Румие хотелось подбежать к Алене, вцепиться в ее тщательно расчесанные волосы, рвать их, чтобы она визжала от ужаса. Но вместо этого она стояла и хватала ртом воздух.
– Ты чего? – послышался голос Наташи, когда в глазах потемнело.
Румия пошатнулась, но устояла на ногах, потом присела.
– На, попей, – Наташа подала стакан.
Румия взяла его. Зубы так стучали, что она никак не могла влить в себя воду.
– Куда дели мясо? – Танин низкий голос был страшнее крика.
Алена поджала губы.
– Мясо – в мусорку, бульон – в унитаз, – пропищала Наташа.
– Сами с помойки у меня жрать будете!
В Наташиных глазах застыл ужас.
– Ну Тань, ты что! – Алена присела. – Это ж конина, ну давайте мы еще будем собачатину, как корейцы, есть!
– Замолчи! Румия, возьми из коробки деньги за мясо.
Алена, хлопнув дверью, ушла. Наташа, спешно взяв полотенце, отправилась в ванную.
Только тогда Румия расплакалась.
– Правильно – плачь, когда гниды не видят, – сказала Таня.
Глава 8
Айка
1990, поселок П. под Актобе
У Айки пухлые щеки с ямочками, полные руки с короткими пальцами и сильный голос. Когда она поет, все заслушиваются. С Айкой всегда весело. Даже когда она кричит на корову:
– Зорька, ну-ка стой, скотина!
Айка умеет доить, убирать навоз, принимать роды у кошки и замешивать тесто. С первого класса она стирает сама. Кипятит в большой кастрюле на газплите растянутые материны рейтузы. Берет здоровенную деревянную «прищепку», вытаскивает из кипятка белье, морщится, шмякает в таз на полу. Наливает холодную воду и дальше стирает руками.
Румия дружит с Айкой сколько себя помнит. Однажды они нашли выпавшего птенца под деревом. Возле него галдели сороки. Айка с Румией взяли его – в гнездо не положишь, высоко – и пошли во двор детсада, он в выходные пустой. Взрослые все равно не разрешат держать дома. Птенец был большой, но летать не умел и пищал. Девочки спрятали его в детский деревянный домик и побежали за едой, а когда вернулись, увидели только перья. Длинноногий Гошка засмеялся и сказал, что птенца съели кошки.
Румия заплакала, Айка обняла ее:
– Он бы все равно умер.
Она часто разговаривает как взрослая. Еще она потом предложила отравить Гошку, и
