Три жреца - Маджид Кейсари
– Осторожнее.
– Мама, кто эти люди? – отрывисто спросил Абдулла.
Халима улыбнулась сыну, чтобы его успокоить:
– Они уже уходят.
– Я боюсь их.
– Нечего бояться.
– Что им нужно от курайшитика[2]? – спросила старшая дочь Аниса.
– Ничего. Просто хотели проведать его.
– Дядя Хатеб сказал, что они пришли за Мухаммадом.
– Они хотят забрать его? – спросила другая девочка.
Халима не знала, что отвечать дочерям.
Они хором стали умолять:
– Нет.
Потом, заплакав, обе ухватились за рубашку маленького молочного брата, сидевшего на руках у Халимы. Одна из девочек положила голову на грудь матери, и та прислонила к ней свое прекрасное лицо.
Халима усадила детей на землю:
– Видите, он здесь. Рядом с вами.
Она погладила Абдуллу и девочек и вытерла им слезы. Дети понемногу успокоились.
– Вы не хотите пойти к двоюродным сестрам? – спросила Халима девочек, думая о том, как бы ей хотелось быть на их месте.
– Нет, – ответили те.
Абдулла прижался к матери и спросил:
– Курайшитик пойдет с нами?
– Нет. Он останется со мной.
Женщина хотела добавить, что рядом с ней он в большей безопасности, но промолчала. Она не хотела, чтобы дети еще больше встревожились. Девочки, взяв родного брата за руки, пошли к загону. Халима не хотела их отпускать, но по-другому она не могла поступить. Она опасалась, что дети заметят, как ей страшно.
Через изгородь дети заглядывали внутрь загона. Они с трудом дотягивались до ее глиняного края с сухими ветками.
– Оставайтесь здесь. Никуда не ходите.
Девочки засмеялись.
– Из шатра так приятно пахнет! – закричал Абдулла.
– Откуда этот запах?
– По всей пустыне стало так хорошо пахнуть!
Халима не знала, что ей сказать в ответ.
– Почему ты не идешь к ним?
– А чего там смотреть?
Халима обняла Мухаммада за шею и прижала его голову к своей груди. Она смотрела на холм напротив. Находившиеся там люди сели на землю и пристально наблюдали за происходящим. Руки женщин были заняты пряжей, но взоры оставались прикованы к шатру. Как бы она хотела уйти из этого племени. Теперь уже все соплеменники знали, для чего пришли сюда жрецы. Но бежать некуда. Как было бы хорошо, если бы Харес сумел выпроводить их, но он не осмелился. Харес прекрасно знает, что она терпеть не может чужаков. Халима не понимала, почему он впустил их в свой шатер. Теперь, когда все племя узнало, зачем к ним явились эти жрецы в ярких одеждах, что же ей оставалось делать? Будь это в их силах, они бы сделали так, чтобы Харес ослеп от сияния драгоценностей в этих ларцах…
* * *
Харес блуждал взглядом, поглядывая то на жрецов, то на выход из шатра. Он не знал, пойти ему к жене или остаться здесь. Неожиданно он встал с места, и гости с удивлением посмотрели на него. Он сказал им, что скоро вернется, и по походке, которой он направился к выходу, было видно, как сильно он расстроен. Он вышел наружу. Халима и Абдулла сидели возле треножника, дочери – в тени загона. Все были напуганы и встревожены. Харес подошел к Халиме и сел рядом с ней на землю.
– Почему ты ушла?
– Кто эти люди?
– Кому ты оставил стадо? – спросил Харес сына.
– Сыновьям Вахеба, – ответил Абдулла.
– Разве сыновья Вахеба нанимались к нам пастухами?
Абдулла встал на ноги.
Девочки отошли на другую сторону загона, чтобы отец не мог их видеть.
– Иди и собери стадо, пока не стемнело. Если кто потеряется, ты у меня получишь!
Абдулла отошел от треножника.
После ухода сына Халима спросила:
– Зачем ты впустил этих людей в наш шатер?
– Когда я пришел сюда, они уже стояли под навесом.
– Без твоего разрешения?
– Разрешения! У них есть разрешение всего племени. Против них даже слова не скажешь. Попробуй скажи! А я поддержу тебя.
– Но ведь ты мужчина.
– Здесь все равно, мужчина я или нет. Здесь в ходу только заговоры и колдовство. Умеешь – показывай. Я в этом деле не мастер.
– Я вижу!
– Смеешься?
Халима подняла с земли сухой лист и начала мять его в руках.
– Кто эти люди?
– Говорят, служители этой пустыни.
– Что они здесь делают? В шатре сына Саади?
– Я не знаю.
– Харес, что ты вообще знаешь?
– Да откуда мне знать?
– Наверняка люди из твоего племени что-то сказали им.
– Никто ничего не говорил. Они сами пришли.
– Ты тоже не говорил?
– Когда мне было говорить? Я же сказал…
– Чего хочет от нас это племя?
– Дочь Абу Зуиба! Когда я пришел, увидел, что эти люди стоят у шатра.
– И мне тебе верить?
– Я же говорил… Они сказали, что им нужен мальчик…
– Не бойся. Продолжай. Они искали бесноватого мальчика и, конечно же, он…
Она не договорила. У нее сперло дыхание и сердце сжалось от горя.
– Сын Саади, ты знаешь, зачем они сюда пришли?
– Откуда мне знать, чего они добиваются? И к тому же, еще ничего не случилось!
– Ничего не случилось? Харес, а что ты хочешь, чтобы случилось? Ты не видел, как они смотрят на ребенка?
– Ну и пусть смотрят.
– Пусть смотрят?!
– Мы возьмем амулет и повесим ему на шею. Всем скажем, что отогнали от него дурной глаз и бесов. Когда они увидят амулет, то отстанут от нас.
– А как быть с этими людьми? Они тоже отстанут от нас?
– А почему бы и нет? У нас нет с ними никаких дел.
– О чем ты вообще думаешь?
Халима раскрыла ладонь и высыпала крошки сухого листа, которые легко и мягко растворились в воздухе, не долетев до земли.
– Эти подарки…
– Самых разных цветов…
– Сын Саади! Этих подарков достоин царь, а не осиротевший ребенок.
Халима прикусила губу, и на глаза ей навернулись слезы.
– Ты не слышал, что он ему сказал?
Харес опустил голову.
– Они хотят забрать у нас ребенка. Эти подарки – плата за наши слезы.
Харес ничего не смог на это ответить. Разозлившись, он встал и решительно зашагал к шатру.
* * *
Харес и раньше говорил, что ребенку надо взять амулет. Халима помнила об этом. Всякий раз, когда муж или кто-то другой начинал говорить об амулете и злых духах, она вспоминала тот день. Она тщетно старалась забыть его и тех людей в белых одеждах, которых встретила на холме. Она до сих пор
