Три жреца - Маджид Кейсари
– Их было трое, – говорил мальчик.
– Трое мужчин?
– Нет.
– Три женщины?
– Нет. Не знаю, – отвечал он. – Трое в белых одеждах. У них были таз, желтый как солнце, и кувшины с водой. Прозрачные кувшины они держали в руках. Они взяли ребенка на руки и отнесли на вершину холма. Там они сняли с него одежду и начали мыть ему лицо и голову.
Абдулла видел только это. Испугавшись людей в белых одеждах, он бросился наутек и прибежал к шатрам, чтобы сообщить о случившемся всему племени. Когда соплеменники взобрались на вершину холма, они увидели ребенка целым и невредимым. Умытый и с чистой головой, он сидел на земле и смотрел в пустыню, а возле его ног откуда ни возьмись выросли свежие кустики с благоухающими цветами и тонкими изящными листьями, которые не выдержали бы и дня под палящим солнцем. Их аромат разнесся по всей пустыне. Казалось, что на выжженную землю пролилась капля мускусного дождя.
Халима подоспела, когда ребенок уже сидел один на земле.
– Милый мой, куда ты смотришь?
Мальчик показал ручкой вдаль.
– Антилопы.
Халима посмотрела и увидела стадо белых антилоп, бегавших у подножия холма.
– Что он говорит? – спросил Харес.
– Антилопы.
– Какие антилопы?
– Сын Саади, разве ты не видишь стадо?
Харес пригляделся. В пустыне не было ни души.
В небе даже птицы не летали. Он с удивлением посмотрел на жену и ребенка. О чем они говорят?
Увидев стадо антилоп, Халима вспомнила тот день, когда они уезжали из Мекки. Где бы они ни ехали, повсюду за ними – то есть за ребенком – следовало стадо белых антилоп. Халима долго не видела их, пока не оказалась на том холме. Уже не в первый раз ей приходилось видеть то, что не было видно другим, однако впервые она заметила то, чего не видел Харес. Она не могла сказать ему об этом, иначе муж наверняка бы решил, что у нее начались видения. Несколько раз ей доводилось видеть детенышей белых антилоп, которые, помахивая своими короткими подвижными хвостиками, безо всякого страха щипали траву рядом с мальчиком. Она представить себе не могла, как им удавалось найти этого ребенка. Наверное, они шли на запах. Но от кого исходил этот приятный аромат? От антилоп или от ребенка? Она не знала ответа на этот вопрос. И сказать об этом она тоже никому не могла, даже Харесу. Если бы муж узнал, что в нее вселились злые духи и начались видения, что бы он сказал? А что бы начали говорить женщины в ее племени? Не надо было никому рассказывать о появлении людей в белых одеждах. Не надо было своими необдуманными словами и поступками раскрывать свою тайну другим женщинам. Сейчас уже повсюду было известно, что какие-то неизвестные люди в белом омыли ее ребенка.
– Покажи его жрецу.
– Никто не знает, были это люди или духи.
– Возможно, они околдовали его кормилицу. Разве ты не видишь, что она творит?
– Стадо антилоп!
– Завтра она увидит крылатого коня!
Пока ребенок находился рядом с ней, все было хорошо. Однако как только Халиме приходилось отлучаться, она словно теряла голову. Харес и все остальные знали об этом. Она ничего не могла с этим поделать. Всем сердцем она была привязана к этому мальчику.
* * *
Харес в смятении вернулся в шатер. Жрец в бирюзовом балахоне, опустив голову, исподлобья пристально следил за ним. Войдя внутрь, Харес встал перед ним лицом к лицу.
– Куда ушла твоя жена?
– Вам отсюда не видно? Она сидит в тени шатра.
– Я вижу. Кажется, она расстроена. Хотелось бы узнать, в чем дело.
– Ничего особенного. Пойдет к родне, и ей станет лучше.
– Хочешь вылечить?
Кого вылечить? Харес не понял последних слов жреца.
– Вы о чем?
– О ее голове.
Только что он вспомнил, о чем раньше рассказывал своим гостям.
– А это можно вылечить?
Жрец в бирюзовом балахоне поднялся и вышел из шатра. Харес пошел за ним следом. Он не знал, что жрец собирался делать, и шел за ним из любопытства. Жрец обернулся и посмотрел назад. Харес жестом спросил, не нужна ли ему помощь. Он думал, что тот собирался подойти к Халиме. Жрец отмахнулся и пошел к кустарнику. Там он что-то сказал рабу и принялся ждать, пока тот пошел к переметным сумкам, висящим на спинах лошадей.
Харес взглянул на Халиму. Как и он до этого, она разглядывала жреца в бирюзовом балахоне. Раб вернулся и передал хозяину кожаную дорожную сумку. Улыбаясь, жрец вернулся к шатру. Харес не встал у него на пути. Жрец подошел к шесту и развязал узел на сумке. Пылинки летали в воздухе под просветами в пологе шатра. Жрец сунул руку в сумку, и мухи тут же устремились к нему целой стаей. Своей белой рукой жрец достал из сумки маленький кусок кожи и развернул его тонкими пальцами, понюхал для большей уверенности и с улыбкой положил перед Харесом.
Харес взглянул на вещицу и увидел некое подобие пластыря, коричневого, как печень недавно убитого петуха. Жрец положил кусок кожи в руки Хареса.
– Пусть она потрет этим лоб.
Харес понюхал клочок кожи.
– Сначала немного согрей его в ладонях. Когда он станет мягким, потри там, где болит.
Харес пригляделся повнимательнее. На кусок кожи садились мухи, значит, он был пропитан чем-то сладким.
– Когда кожа нагреется, она успокоит боль.
Жрец затянул узел на дорожной сумке и пошел к своим товарищам. Все трое пристально посмотрели на руки Хареса, словно тот держал какой-то священный амулет.
* * *
Жрец в бирюзовом балахоне вышел из шатра и помахал детям рукой. Девочки вскочили и спрятались за спиной матери.
– Не бойтесь, все в порядке, – сказала им Халима.
Жрец подошел к палиурусу. Что-то сказал рабу и ждал, пока тот раскроет переметную сумку на одной из лошадей. Абдулла подошел к матери и сел рядом. Чтобы чем-нибудь его занять, Халима велела мальчику взять кувшин с водой и напоить козлят. Женщина боялась наступления ночи. Она знала, что за отказ мальчика идти в пустыню Харес кнутом изобьет его
