Леди Ди - Кристин Орбан
Приходят две горничные, чтобы разобрать мой чемодан, и уносят вечернее платье, которое, вообще-то, необязательно гладить.
Счастье совсем близко, только вот блондинка в поезде никак не выходит у меня из головы. Мой разум постоянно цепляется за эту мучительную мысль, и подозрения превращаются в навязчивую идею. Вместо того чтобы открыть окна и дышать этим восхитительно свежим воздухом, я думаю о женщине из поезда, об обманах Чарльза и злюсь.
Попытки избавиться от этой боли разбиваются обо что-то сильное внутри меня, я чувствую какое-то сопротивление. Я изменилась.
В моей жизни появляется сомнение.
У меня в голове что-то переклинило.
Я ложусь на кровать, закрываю глаза, и все повторяется: здесь, в этой уютной комнате, среди сиреневой и розовой герани на обоях, я вижу, как поезд останавливается где-то в деревне, вижу блондинку на обочине, вижу, как принц выходит из вагона, протягивает ей руку, девушка опирается на нее, садится в поезд, и они отправляются в путь.
И эта блондинка не я.
Если бы Эльза могла избавиться от своих мыслей, она бы не покончила с собой. Возможно, ей бы все равно пришлось раздеться, но она могла бы отстраниться от этого болезненного эпизода своей жизни.
У нее не получалось стереть его из памяти, она застыла в этом унижении – все возвращало ее к нему. Эльза потеряла веру в будущее.
Ее мать: «Ну ты же знаешь, он всегда питал к тебе большую слабость, этот богатый антиквар, господин Дорсдай…»
Мужчины – подлецы, ее отец и этот господин Дорсдай – тому прямое подтверждение.
Эльза, ты хотела спасти своего отца.
Эльза, ты обнажила свое тело, но не душу, твоя душа чиста.
Эльза обнажила свое тело, чтобы спасти отца.
Эльза выпила яд.
Я же не хочу отравлять свой разум, не хочу умирать от яда ревности. Я иду в туалет, мне хочется, чтобы меня вырвало, вырвало всю эту историю о блондинке, пусть я избавлюсь от нее хотя бы так. В горле поднимается ком, у меня отрыжка, желудок сжимается, но рвота не идет. А мне так хотелось изгнать свои черные мысли.
Я встала на колени. Эльза не смогла переждать шторм, она утопилась. Она не пыталась исторгнуть яд и не молилась, она выпила все до последней капли.
Звонит телефон, Чарльз ждет меня в прихожей.
В моей голове по-прежнему звучат гудки: поезд, пожалуйста, уезжай и оставь меня в покое.
Мне грустно признавать это, но я не властна над своими мыслями. Могу только пытаться сохранять внешнее спокойствие.
Я знаю, что это особенный момент: да, будут и другие, но этот уникален. Я так не хочу его испортить, хоть и не знаю заклинания на счастье.
Чарльз сидит на банкетке, обитой тартаном, в окружении оленьих голов, которые наверняка добыли члены королевской семьи. Чучела животных устрашают меня, мне трудно понять эту тягу к трупам, висящим на стене. Но я молчу. Я не имею никакого права критиковать пристрастия Виндзоров.
Я спускаюсь по лестнице, держась за перила, подхожу к Чарльзу и улыбаюсь: умение скрывать свои чувства в очередной раз выручает меня.
Я сажусь рядом с ним на банкетку, наши тела соприкасаются, почти сталкиваются, когда мы надеваем ботинки, затем Чарльз предлагает мне выбрать трость и дождевик из тех, что висят на вешалке.
Мы выходим на крыльцо, черный лабрадор Харви ждет, стоя у открытой в двери, и не заходит в дом, он хорошо воспитан. «Well educated»[9], с гордостью объясняет принц.
Of course[10].
Чарльз хочет отвести меня в самое красивое место Биркхолла. Дорога плохая, и я, как в Балморале, замечаю, насколько Виндзоров не волнует грязь, они передвигаются по ней с поразительной легкостью. Харви следует за нами. Мы приближаемся к ручью, бурлящая вода частично заглушает голос Чарльза, ему нужно сказать мне что-то очень важное. Он сжимает мои запястья, вдруг становясь серьезным и торжественным. Он произносит мое имя, говорит, что наши имена хорошо звучат вместе и это важно, «Чарльз и Диана, Диана и Чарльз – очень мелодично, эти два слова так и хочется соединять, как два вагончика…» Вагончика? К чему здесь это слово? Вагончики, поезда… Неудачное сравнение – или главная неудачница тут я, раз все возвращает меня к этой проклятой остановке? Неужели он не думает об этом? Лично я постоянно.
Чарльз смотрит мне прямо в глаза, смотрит одновременно нежно и серьезно, он произносит несколько слов, неразличимых за шумом воды. Но я читаю по губам, что он делает мне предложение: я не слышала этих слов, но угадала их.
Он выглядит решительным. Значит, его предложение – не долг, это признание в любви.
Чарльз приподнимает мое лицо, чтобы его рассмотреть. Сможет ли он угадать мои страхи? Мы смотрим друг другу в глаза, словно пытаясь прочесть в них будущее. Тот же взгляд, что в Балморале, да и вопросы те же: это решение определит наши жизни и судьбу монархии.
Никаких восторженных бредней, мы игрушки во власти стихий.
И прижимаемся друг к другу не как влюбленные, а как испуганные дети. Позади нас бурлит шумный поток.
Еще есть время отступить, эта мысль возникает у нас обоих. Через несколько секунд все будет решено.
Я согласилась: он мог нас освободить, и я могла, но никто из нас этого не сделал.
Ручей унес все наши вопросы, и ответы потонули в шуме воды.
Чарльз обнял меня покрепче.
Я стану его женой, его принцессой Уэльской.
Во что мы ввязались, одному Богу известно.
Мама учила меня жизни с помощью сказок. Белоснежку спас поцелуй принца. Объятия Чарльза как по мановению волшебной палочки развеяли мои страхи.
Мы похожи, мы нашли друг друга, и если нас объединила не любовь, то неизвестность, ожидающая впереди.
Обстоятельства давят на нас, но они же и сближают, мы обнимаемся, становясь единым целым перед лицом невзгод, пылинкой в мире королевской власти.
Я ныряю в ванну, капнув в нее туалетной воды от Penhaligon’s с ароматом розовой герани, и удерживаю голову под водой как можно дольше. Я могу умереть, если захочу. Нужно просто не поддаваться желанию дышать. Но я выныриваю, делаю вдох, и ко мне возвращаются силы, чтобы жить.
Я сушу свои короткие волосы полотенцем. Мое вечернее платье вернулось из стирки, выглаженное и накрахмаленное, как будто только что из магазина.
Принц Филипп стоит перед камином в гостиной, у него напряженная шея, но ласковый взгляд, он целует меня и с радостью сообщает, что, оставшись в одиночестве, решил напроситься к нам на ужин.
Через несколько секунд появился
