Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Вань, прыгай, вот место последнее, — подал мне руку Робинс.
— За что тут держаться-то? За воздух? — спросил я Робинса. — Ты как тут сам держишься?
— Вот нашел крючочки какие-то, — улыбнулся он, — пальцами зацепился.
— Ладно, попробуем не упасть, — сказал я и подумал: «Главное не потерять рацию, телефон и обезболы!»
— Я держу тебя, Вань, — услышал я сзади голос Зибеля и почувствовал, как он схватил меня за броник.
Можно было полностью расслабиться, потому что его рука держала крепче, чем альпинистская страховка. Создавалось ощущение, что меня наглухо прикрутили к поверхности болтами.
С нами на броне вальяжно расположился Волын, всем своим видом показывая, что он в детстве ездил на БМП, а не в коляске.
— Воевать может абсолютно любой человек, — утвердительно произнес Волын, глядя на нас. — То, что вы прошли в процессе подготовки, может выдержать любой человек без ограничений по физике. Надо просто понимать свою мотивацию. У кого-то это чуть легче получится, у кого-то чуть сложнее, но воевать может каждый, — продолжил он, вглядываясь в наши лица. — Если каждого запихнуть в эти условия, хоть и говорят, что не место красит человека, а человек место, то условия сделают свое дело и мобилизуют личность. У нас очень умный организм, и он понимает, как себя вести в условиях реальной опасности. Самое главное — как он относится к этому: берет ли опыт предков и применяет его или плывет как говно в проруби по течению… Мы все умрем в конечном итоге, но давайте сделаем это достойно!
Он посмотрел поверх наших голов в серость размытого мглой пейзажа и поэтично добавил, обращаясь к нам:
— Да, мы попали в это время в это место и, отчасти, мы — герои этого времени, но не будем забывать, что ни один воин не обходится без еды, без одежды, без БК. И это тоже фронт. Точить снаряды двадцать четыре часа в сутки — это тоже нелегко. Даже носки, связанные с любовью, дорогого стоят, — он постучал по броне и весело крикнул: — Поехали!
Машина дернулась и повезла нас к передовой. Стараясь максимально удержаться сверху и лавируя всем телом в такт ухабам и взлетам БМП, я отвлекся на свои мысли: «Волын прав. Потому что он знает…» Я снова погрузился в это состояние «жадности до информации», потому что боялся упустить что-то очень важное, что в сложный момент сможет спасти мне жизнь. В моей голове молоточки постоянно выстукивали: «Впиться и выжать из жертвы все, что необходимо для своего выживания». Едва я успел подумать об этом, машину в очередной раз качнуло так, что я подпрыгнул, но железная рука Зибеля приземлила меня на место.
Путь был нелегкий. Постоянно трясло. Всю дорогу я думал по поводу рации, обезболов, телефона и своей должности: «Как мне с этим всем обходиться? Какие команды давать? Как наставлять ребят и что говорить им?»
По приезде в Зайцево нас встретили и разместили на ночлег вездесущие Гаврош и Гонг. Тут уже чувствовалась военная обстановка: кругом темно, из света только фонарики и только красные. Ночью курить нельзя. Все перемещения быстрые, с сохранением полного молчания. Обстановка нагнетала тревогу и мотивировала нас сама по себе.
Спешились. Быстро заняли места расположения в доме и подвале, которые нам указал Гонг. Подвал был тесный, метра три на три, поэтому места мне и Робинсу не досталось. Гаврош увидел это и определил нас к себе в дом.
Утром мы еще раз все проверили и перепроверили. Готовиться к выезду, как и на этап, можно без конца: чистить оружие, проверять БК и вещи. Нужно быть мобильным. Должна быть гармония: начиная от всяких застежечек, чтобы ничего не мешало, чтобы твое обмундирование было как вторая кожа.
Рядом с нами сидел раненый боец, которого только что привезли с передка, он то ли причитал, то ли бредил…
— Вот, нас там это… Кубат — двести, Кубат — двести…
Я вспомнил Кубата, мы познакомились, когда ехали сюда в автобусе. Здорового, улыбчивого, разговорчивого крепыша, в котором была сила. Я тормознулся возле трехсотого бойца, но не стал вступать с ним в диалог, посчитав, что успокаивать его, уже побывавшего там, будет глупо. Я встал рядом, закурил и стал слушать, что он рассказывал.
— Мы там зажали двух хохлов в ангаре напротив. Они так там законсервировались, и никак их не сковырнуть было… Кубат решил к ним подобраться, выбежал в ворота, и они его сняли…
— А тело где? — спросил Гаврош.
— Там осталось… Хохлы эти не давали, — виновато посмотрел он на Гавроша. — А потом танчик по нам отработал. Три человека триста, один двести…
— Ясно. Как хохлов выбьют, достанут его обязательно, — спокойно сказал Гаврош, видимо давно привыкший к тому, что на войне умирают.
Меня зацепил рассказ трехсотого, и стало по-особенному грустно, как не раз бывало со мной, когда я запоминал какой-то момент, который мог другим показаться простым и обыденным, а для меня имел особенное значение.
Нужно было двигаться дальше. Гонг завел нас на склад БК, доснарядил и дал последние указания. Я не переставал удивляться его братской любви, с которой он относился ко всем бойцам. Для каждого он находил пару особенных слов, которые успокаивали и воодушевляли, давали надежду, веру и правильное направление. Он дал нам время перекусить, а потом первое задание — добраться до переправы и помочь обеспечить бесперебойную поставку необходимого с одного берега реки на другой.
Пройдя огородами, добрались до мифической реки Бахмутки, оказавшейся ручьем шириной метра три-четыре, и встретили там группу, которая обеспечивала переправу. На том берегу другая группа принимала «товары» и отправляла их дальше. Все делалось вручную, без какой-либо технической поддержки. Старших в этих группах острые на язык зеки окрестили Чипом и Дейлом. Это была слаженная команда, которая стала артерией подразделения, перекачивая на передок три основных компонента, необходимых, чтобы бойцы могли выполнять свою работу: БК, воду и еду.
Я переговорил с Чипом, и мы только собрались с ним развернуть всероссийскую стройку БАМ и наладить ремонтные работы по улучшению переправы, как нам поступила следующая команда:
— Группа Сапалера срочно выдвигается дальше, в связи с острой нехваткой людей.
— Принято, — грустно ответил Чип и пожал плечами, глядя на меня.
Сердечно простившись, мы схватили то, что принесли, и по колено в воде перенесли на западную сторону речки во владения Дейла. День был солнечный, и мы сильно не пострадали. Да и пока шли быстрым
