Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
Но для меня и моих приятелей все обошлось без увечий, и, как говорилось в сказках «Уставшие, но довольные, мы вернулись на «Хогвартс». А оттуда попали сюда, на «Шкеру».
30. Сапалер. 1.4. Вход в Опытное
«Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня. Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена. Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни».
(Псалом Давида 22)
В помещение, где мы расположились, вошел «учитель истории» в военной форме Натовского образца и начал говорить. Его голову венчало каре из вьющихся волос с легкой проседью. Для полноты образа «учителя» не хватало только очков. Его лицо было с крупными и мягкими чертами. Умные глаза быстро осмотрели нас, помещение и оценили обстановку. Я стал наблюдать за мимикой и движениями этого человека и, встретившись с ним взглядом, четко понял, что перед нами матерый военный с большим опытом и внутренней силой. Говорил он мало, но я не сомневался ни в одном его слове. Он не гонял порожняков и не толкал воздух попусту. Его слова имели вес. Они уверенно и весомо ложились как кирпичи в кладку — четко на свое место. При этом речь его звучала деликатно и напоминала густую воду, мягко обволакивая разум. Он использовал слова по их прямому назначению — донести информацию и поставить задачи. Я оглянулся по сторонам и увидел, что это имело гипнотическое воздействие на каждого из нас.
Нас там было двенадцать человек из тридцати прибывших. Робинс, Зибель и Сашка Особик, с которым мы подружились на предыдущей позиции «Веселая долина», когда нас вместе поставили на фишку. Я вспомнил пару смешных моментов и улыбнулся про себя, радуясь, что в мою жизнь пришел еще один толковый человек со схожими со мною взглядами.
Эти воспоминания пронеслись за несколько секунд в моей голове, и я осознал, что Гонг задает какой-то вопрос. В такие моменты, когда я отлетал внутрь себя, я видел, как человек открывал рот и что-то произносил, но смысл того, что он говорил, доходил до меня не сразу.
— Кто служил? — видимо, еще раз спросил Гонг.
— Я служил, — автоматически ответил я.
— Где?
— В погранвойсках.
— Наш человек, — кивнул Гонг с улыбкой, — будешь старшим группы.
— Хорошо… — ответил я на автомате и подумал: «Да ну, нафиг! Кто меня за язык тянул?»
Бывает, человек, с которым ты не согласен, что-то говорит тебе со стороны, и твое несогласие вырывается наружу. А когда разговариваешь с человеком, которого уважаешь, то как-то по-другому реагируешь: кивками или междометиями. Общение с Гонгом не подходило ни под первый, ни под второй вариант. Я смотрел на него и понимал, что нужно просто соглашаться с тем, что он приказывал. Потому что он на опыте и знает то, что мне и не снилось. В своем деле он был полосатиком.
— Формируй группу. Двенадцать человек: должен быть замкомандира, пулеметчик, помощник, РПГ… Список составь с позывными и номерами жетонов и оружия, — подсказал Гонг.
— Я до тюрьмы руководителем проектов работал, в отношении составления списков проблем не будет. Во всех организациях все одинаково, — успокоил я Гонга.
— Ну, тогда хорошо, — кивнул мне Гонг.
Половину бойцов я знал очень хорошо, а со второй мы познакомились недавно. В душу я им сильно не лез, просто узнал про их опыт и про то, что они умеют. Ребята в группе подобрались серьезные и взрослые, с четким пониманием и без лишних телодвижений. Был один боец под вопросом, но он достаточно быстро перевелся в другую группу, и я был рад этому. Вместо него я взял другого бойца, за которого поручился один из тех, кто уже был с нами.
Мы получили и проверили все необходимое: БК, которое я равномерно распределил между всеми, телефон-планшет с внесенными туда точками и обезболы, которые должны были храниться у меня. Мне выдали рацию для связи с группами. От ее качества напрямую зависела жизнь бойцов. Связь в «Вагнере» была отличной. Мы не пользовались той, что была в обычных войсках, потому что она была медленнее. В процессе я вспоминал свои навыки руководителя проектов и въезжал в тему управления группой. К счастью, суета и подготовка сильно отвлекали от внутренних переживаний, на них не оставалось времени.
В основном я взаимодействовал с Гонгом, а с командиром взвода Гаврошем удалось пообщаться только мельком. Гаврош выглядел и вел себя как типичный боец ЧВК, основной деятельностью и профессией которого была война и все, что с ней связано. Что он, что еще один командир нашего взвода Волын, были прекрасно экипированы и подтянуты. Гаврош говорил мало, смотрел серьезно, и было видно, что он матерый спэшл. Вечером я подошел к командирам и показал список четырех троек с назначенными мной командирами.
— Нет, — сказал Гонг, — пусть сначала штурмовиками побегают.
— Почему?! — удивился я.
— Командир рождается в бою, — отрезал Гаврош.
— Это закон ЧВК «Вагнер», — мягко добавил Гонг. — Если ты в бою родился как командир, то ты попрешь дальше, а не родился — бегай штурмовиком.
— Тот, кто ссыт брать на себя ответственность и принимать решения за других, командиром быть не может, — добавил Волын.
— Мало стать командиром, им нужно оставаться на протяжении всего времени, — похлопал меня по плечу Гонг. — У нас заслуженных пенсионеров не бывает. И за тобой мы наблюдать будем.
С наступлением сумерек наша группа загрузилась на броню. Мы со своими баулами и боекомплектом разместились внутри техники. В бауле были личные вещи, мыльно-рыльные и запас зимних шмоток. Судя по погоде,
