Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Да… Одна из самых последних групп из РВ. На оттяжку уже вывели, — радостно поделился Сибарит.
— А нас только привезли… — сказал бородатый, рассматривая нас как неведомых зверей.
Всякий раз, когда на передок приезжала новая партия необстрелянных бойцов, они рассматривали тех, кто успел повоевать, почти с религиозным ужасом. Им, как и когда-то нам, очень хотелось расспросить о том, что там, но они не решались, а просто смотрели и ждали, что мы заговорим первыми и расскажем им про подвиги, и поделимся волшебным секретом, как остаться живыми.
— Эх, хорошо, братцы! — засмеялся я, глядя на Сибарита, и уже не сдерживал эмоций.
— Да… — кивнул он и победоносно посмотрел на пополнение.
В его ярко горящих глазах читалось: «Ничего, что мы такие грязные и чумазые, главное, что мы выжили в первом заходе!»
Выпив несколько кружек чаю и рассказав им пару историй, от которых у них зашевелились волосы на теле, мы попрощались с новичками и пошли искать угол, чтобы упасть и выспаться в безопасной обстановке. Уснуть не удалось.
Этой же ночью нас оттянули на мотолыгах в Клиновое на школу с говорящим названием «Хогвартс». Пока мы ехали, воздух превратился в дождь. Противный и холодный, миллиардами капель забивающийся в любые щели обмундирования. Он был похож на нашествие муравьев, заполняющих собой все пространство вокруг и мелко жалящих тело и душу. Чтобы не чувствовать ненависти к дождю, я стал убеждать себя, «что он послан свыше, чтобы оплакать всех тех, кто не пережил Иванград». Переносить дождь стало легче. Теперь он не казался наказанием, наоборот — стал символом скорби и неизбежности нашей победы.
— Если ад есть, то это не огонь. Ад — это именно такой, пронизывающий насквозь дождь, — испортил торжественность момента Сибарит, уворачиваясь от комьев глины, летящих из-под гусениц мотолыги.
Для нас, как и для большинства проектантов РВ, состоявший из одной полуулицы Иванград стал местом боевого крещения и первых потерь; встречей со смертью и настоящим собой. Мотолыга все дальше уносила нас от самого Иванграда и от этого отрезка времени, который мы провели там. Удаляясь оттуда, мы тряслись на броне среди этого глиняного говномесива, влаги и неуютной темноты от холода и страха, который догонял нас по дороге. Ехали мы недолго. «Наш переезд похож на краткую и неудачную жизнь: выехали из темноты пещер, потряслись в мокром полумраке и приехали к развалинам…» — подумал я, когда мотолыга резко тормознула, как мустанг, всеми способами желающий скинуть со своей спины ковбоя. Но по приезде в Клиновое нас ждал настоящий праздник. Дед Мороз, в лице нашего старшины, подарил нам тепло и уют. Впервые за два месяца у нас была возможность постирать вещи и вымыться в теплой воде. После банно-прачечных процедур мы стали похожи на нормальных людей, которых к тому же накормили настоящей горячей едой.
— Кто будет домой звонить, занимаем очередь, — услышал я общую команду и занял нам с Сибаритом место в конце очереди.
— Где вы, говорить необязательно! — стал инструктировать нас человек в балаклаве. — У вас будет три минуты, чтобы сказать, что у вас все хорошо и что вам все здесь нравится, — пошутил он.
Когда подошла моя очередь, я быстро передал всем приветы, обозначился, что жив, и попрощался. Сильно много говорить не хотелось, потому что впереди было еще много месяцев интенсивных боев.
После звонка, у штаба, где сидели наши командиры и связисты, я встретил Цахила, бодрого паренька из группы эвакуации.
— Здорово, Лэд, — сухо поздоровался он, сплюнул на землю и интенсивно растер свое произведение ногой.
— А ты чего злой такой?
— Да, так… — явно давя злость, прошипел он.
— Может, помощь нужна?
— Просто… Услышал то, что не нужно… — посмотрел он на меня, как бы раздумывая, говорить дальше или нет, и резко продолжил: — Стою, в общем, сейчас и слышу такой разговор между связистами…
— Ну?
— Говорят, сука: «У эвакуации, мол, самая простая в мире работа. Они же на оттяжке. За что им награды давать? Они там что, под пулями лазят?» — Цахил внимательно посмотрел мне в глаза. — Прикинь, упыри?! А мы лазили, конечно! Сколько пацанов за месяц ушло… Я теперь из принципа эти награды… Не нужны они мне!
— Да ладно. Брось ты. Мы же сами все знаем… Кто да что. Тебе-то уж точно не в чем себя упрекнуть, — попытался, как мог, поддержать я Цахила.
— Да я ничего. Просто неприятно и все.
— Да не парься, брат. Смотри — мы живы. Это раз. Еда есть — это два. Все нормально. Пошли посидим, чаю попьем. Кстати, давай к нам будешь держаться поближе?
— Да я не против…
— Отлично! — внутренне очень обрадовался я. Иметь рядом медика было большой удачей.
В остальные два дня, что мы отдыхали на оттяжке, ничего не происходило. По-прежнему лил дождь, навевая грусть и придавливая своей монотонностью. Кормили хорошо, спать давали много.
Днем двадцать третьего ноября наши командиры Гаврош, Гонг, Измир и Волын позвали всех старичков к себе в штаб и поставили четкую задачу:
— Каждый из вас — опытный боец, который уже доказал, что может выживать и воевать в штурмах, — начал Гаврош. — Можно сказать, что вы доказали свое право считаться бойцом ЧВК «Вагнер».
— Поэтому каждому из вас нужно набрать собственную группу из десяти-двенадцати человек, чтобы мы на мягких лапках заскочили в Опытное, — добавил Гонг. — Берите тетрадки, ручки и записывайте позывные, набирайте себе людей из тех, кто есть.
— А где тетрадку-то брать? Листочек, ручку? — спросил я.
— Куда записывать? — подхватил Круглый, который сидел рядом с нашим снайпером Бородкой.
— Шляпы, — ответил нам Гонг, — вы в школе! На второй этаж поднимитесь, посмотрите, что есть. Вас, что, учить нужно рожать необходимое?
— Может, рано их в командиры, раз такие тупые вопросы задают? — не глядя ни на кого, спросил Волын.
— Жизнь рассудит. И достаточно быстро, — философски заметил Гонг. — Что сели? Идите.
Мы поднялись на второй этаж, нашли себе по командирской тетрадке, фломастеры, разноцветные ручки и стали собирать свои банды. Ни у кого из нас: ни у Флира, ни у Ван Дамма, ни у Аль Капоне, ни у нас с Сибаритом проблем собрать группу не возникло. Многие сработались еще в Иванграде и просто подошли к тем, с кем были там; кто-то поделился по принципу совместного отбывания наказания в лагере, а остальные в случайном порядке присоединились к тем, к кому интуитивно лежала душа. Цахил присоединился к моей группе, чему я был рад, зная, что он умелый и храбрый воин.
Утром
