Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
«Деревянный лес» был конкретным укрепом. Впервые я обозревал город под землей с тематическими комнатами. Пока мы бродили там, я видел, что одна комната у них была обустроена под БК, вторая — под прием пищи, а для отдыха был отведен целый барак с двухъярусными нарами. Все укрепления были забетонированы, утеплены и защищены от попадания влаги внутрь: сверху шел пятисантиметровый слой дерна и земли, под ним находилась плотная полиэтиленовая пленка, закрывающая слой песка, перемешанного с цементом. Я попробовал оторвать пленку от слоя цементированного песка и не смог. Сделано было на совесть. Что-что, а строить укропы умели. Я вспомнил девяностые и огромное количество украинских бригад, работавших по всей России, которых впоследствии заменили таджики и узбеки. Украинцы перекочевали на работу в Европу, освободив гостям из Средней Азии жизненное пространство и рабочие места. Даже их нынешний президент Зеленский постоянно терся и зарабатывал деньги в КВН-тусовке в Москве. С участия в КВН он и начал свою карьеру стендап-комика.
— Красавцы! Что тут скажешь? — прокомментировал качество блиндажей Особик.
— На совесть сделано. С заботой о людях! — подтвердил я.
— Насколько я слышал, первые партии зеков брали эти позиции со старой гвардией ЧВК.
— Вообще красавцы, такие крепости взломать. Тут же линия Маннергейма, не меньше! — постучал я по бетонной стенке блиндажа.
Мы прошли чуть дальше и увидели заваленный прямым попаданием блиндаж. Под воздействием мины перекрытия обрушились вниз, и вся мощь, и вес бетона, судя по запаху, похоронили всех, кто находился внутри. Мы переглянулись с Особиком, и он задумчиво произнес:
— У всего есть обратная сторона медали…
— Из земли, если что, хоть откопать можно, а тут — хера лысого. Если завалит, то наглухо, — кивнул я.
Мы наковыряли там некоторое количество строительных материалов и, придя на свои позиции, утеплили их и закрыли от попадания дождя. Жить стало комфортнее и веселее.
Мы сделали отвод и подвесили пакет для сбора воды, настелили дорожки, по которым стало удобно передвигаться, не собирая килограммы земли на берцы. Сашка надыбал два цинка от патронов и соорудил из них небольшую печку. Согнул два железных листа, приделал трубу и вывел ее на улицу. Печка не давала сильно много тепла, но у нас появилась возможность заварить чай и разогреть банку тушенки.
— Сразу видно, человек с особого режима! — уважительно похвалил я его.
— Дело не в режиме, а в том, что сейчас это наш дом. А когда у тебя есть дом, его нужно уважать, и он ответит тебе тем же.
— Я бы, если бы включил голову, тоже бы что-то придумал, но так как у тебя, точно бы не получилось.
— Да, у нас, считай, комфортабельные условия! Раньше, помню: камеры тесные, народа набьют, и вертись как хочешь… Это сейчас на каждого зека по два квадратных метра, а раньше на этих двух метрах втроем жили, — пустился в воспоминания Особик, — а если учесть, что еще дальняк, то от лавки до тормозов — один шаг.
— У нас камера была в следственном изоляторе — екатерининская тюрьма — девять метров на шесть человек. И это еще не предел, — вспомнил я СИЗО.
— Ох ты! Шесть шконарей на шесть человек, это вы хорошо жили! — усмехнулся Сашка.
После того, как мы расширили и углубили нашу землянку под контролем Особика, захотелось военной практики. К счастью, среди наших командиров оказался инструктор по стрельбе из РПГ — огромный детина под два метра ростом, который был снайпером в этом деле. Он мог стрелять из любого положения и на любые расстояния. Про РПГ и работу с ним он рассказывал нам часами. Разговаривал он с нами как старший брат, который учит младших: «Ребятишки, вот это так. Это так…»
— Где ты так надрочился? — поинтересовался я.
— Я в учебке пятьсот выстрелов из РПГ сделал, а после и считать перестал. А уж как на передок приехал, только из него и стрелял. РПГ — это не оружие, РПГ — это ваш друг и ангел-хранитель! — поднял он указательный палец вверх. — Пока вы там вызовете тяжеляков, пока они наведутся… А тут, хлоп! И их карта бита!
Четыре дня, пока моросил дождь, мы холостили и тренировались стрелять по целям. И когда нас вернули в Клиновое, я почувствовал благодарность к Измиру, который подарил нам еще две недели обучения и адаптации к боевым условиям. Но вдали грохотали разрывы, и мне уже не терпелось поскорее попасть туда и завершить вечное ожидание. Мне казалось, что передок станет тем местом, где я успокоюсь и пойму, что я наконец-то нахожусь в той самой финишной точке, где уже не нужно ждать чего-то большего.
19. Флир. 1.2. Иванград — наш
К середине ноября нам оставалось примерно метров двести до конца Иванграда. Дома и подсобные постройки на этом отрезке улицы лепились один к другому, как виноградины в хорошей кисти. Расстояние между ними занимало не более двух-трех метров. Они скорее напоминали коммуналку, состоящую из соединенных между собой комнат. На противоположной стороне улицы не было ничего, кроме покинутых украинских укрепов, из которых их выдавили. За время боев в Иванграде мы основательно перемешались с бойцами двойки и по-прежнему двигались вместе с Токио, как два боевых коня в составе колесницы. Приходилось постоянно перемещаться по позициям, чтобы иметь представление о состоянии бойцов и наличии всего необходимого. По нам привычно стреляли снайпера из Опытного, прилетали мины и кружили птички со сбросами. Все это стало обычным и рутинным. Мы быстро превратились в солдат, которые уже на автомате определяли опасный и безопасный выход, калибр мины и могли передвигаться в темноте. Мозг адаптировался, и внутри появилось второе я — штурмовик обыкновенный, приспособленный к передку и проживанию в подвалах.
За месяц боев, который мы провели здесь, выработалась определенная тактика передвижения в постройках при штурме домиков. Закрепляться в них, из-за их хрупкости, было бессмысленно, поэтому бойцы после штурма рассредоточивались по глубоким подвалам, которые были в каждом строении. Наверху оставалась только фишка, которая пасла за обстановкой и, в случае опасности, докладывала о накате.
В подвал, где я находился с бойцами, прибежала группа эвакуации с крепким и коренастым Цахилом. Мы познакомились пару недель назад на позиции «Колодец» у Гудвина, и с тех пор я часто встречал его то на одной, то на
