Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
Несмотря на особенности в поведении и речи, встретили нас пацаны дружелюбно и по-свойски. Было по-прежнему тревожно, но пугали не наши сослуживцы, а непонимание в какой стороне противник и информация о том, что была замечена птичка, и, возможно, по нам будет прилет тяжелыми ракетами, которые пробивают несколько этажей бетонных перекрытий.
— А до украинцев далеко? — решил я прояснить у тех, кто уже был на передке.
— До хохлов-то? Да не особо. Сейчас Иванград дочищают, и будем в Опытное заходить. Тут километров пятнадцать, наверное, по прямой отсюда.
— А мы где?
— На «Хогвартсе», в Клиновом.
— Ясно, — ответил я, хотя мне ничего не было ясно, эти названия мне ни о чем не говорили.
Утром меня отобрали учиться работать на ПТУРе, и я, как и остальные двадцать моих коллег, целых две недели постигал эту науку, изучая саму установку и способы ведения огня из нее, в нашем подвале. Естественно, это все происходило теоретически и на пальцах. Боец из первого взвода обучал нас, рассказывая, как устроен ПТУР, какие его виды чаще всего встречаются здесь и как необходимо стрелять, чтобы поразить противника. Сам он был конторский и воевал уже не первый контракт. Объяснял он толково и достаточно простым для понимания языком. На всех направлениях был большой дефицит ПТУРщиков, потому что они становились приоритетной целью и стирались расчет за расчетом со скоростью полета ПТУРа.
— Готовьтесь к тому, что вы станете самой лакомой целью! — поучал нас наш учитель. — Стрелять придется практически с открытых позиций, поэтому выживаемость будет зависеть от скорости, с которой вы будете стрелять.
— А что нужно, чтобы скорость повысить?
— Боевой настрел. Реальный боевой опыт. Теоретически я вас этому не научу, но могу дать знания, которые помогут.
В течение полутора недель, что мы занимались, от нашей группы по разным причинам отсеялось семнадцать человек. У кого-то было плохо с моторикой, и он не мог навестись на цель, у кого-то были проблемы со зрением, а кто-то не мог выполнить банальные задания, которые нам давал наш инструктор. В конце концов, нас осталось трое: я, Букинист и Шуяк. Букинист был из кашников, а Шуяк из города Шуя. Негласно я был выбран командиром расчета, который был слажен и сработан. В конце обучения мы достигли автоматизма в действиях, могли быстро развернуть ПТУР, произвести мнимый выстрел и свернуться.
Остальных пацанов за время нашего обучения забрали на позицию Цымли для адаптации в полевых условиях окопов, откуда они перетекали на психушку и в пещеры, на позицию «Краснодар».
Как только мы закончили обучение и тепло попрощались с нашим инструктором, нам принесли установку «Фагот».
— Принимайте ветерана! — с иронией в голосе похлопал по установке Измир. — Тысяча девятьсот шестьдесят девятый год выпуска.
— Сексуальный год… Наебемся мы с ним, — кивнул Букинист.
— Давайте, час на сборы, и Гаврош вас ждет на позиции. Пришло время проявить себя!
Это прозвучало торжественно и многообещающе. Мы собрались за сорок минут и через час уже ехали на мотолыге на позицию, откуда нам нужно будет прикрывать наши группы, которые пойдут на штурм поселка Опытное. Я знал, что мы едем на пещеры, и в моем воображении разворачивалась подземная война. Я представлял, как мы воюем в шахтах с хохлами. Мне виделось, что в самих пещерах, состоящих из десятков километров тоннелей, глубоко под землей идет война, где половина занята нами, а половина украинцами. И что мы будем пускать ракеты именно там, поражая врагов под землей и выбивая их оттуда.
Пещеры оказались другими. Да, они пронизывали гору насквозь, здесь были тоннели и большие залы, способные вместить и танк, но войны тут не было. Из разговоров, которые я подслушал среди бойцов, я понял, что Иванград скоро возьмут и сейчас идут переговоры по его передаче второму взводу. Какие-то командиры групп с позывными Флир и Бородка должны будут вывести всех РВшников и передать Иванград под командование Артиста. Наши были на изжоге и готовились к марш-броску в Опытное. Я чувствовал себя чужим, оставшись без своих пацанов, и не очень понимал, как себя тут вести «правильно».
— ПТУРисты? — встретил нас Гаврош вопросом.
— Да, — за всех ответил я, сделав серьезное лицо, которое должно было соответствовать ответственному моменту.
— На Молькино стреляли?
— Нет. Только теория.
— Уебать хотите по цели? — с улыбкой спросил он.
— Очень! — обрадовались мы.
— Тогда вот вам провожатый. Он ПТУРист второго взвода — Шах. Проводит вас до своей точки и даст возможность попробовать себя, — Гаврош достал «книжку» с программой «Альпенквест» и пальцем показал точку. — Вот в этом розовом домике у них точка подвоза и ротации. Мы с миномета долбим сюда и никак не можем поджечь. Вот сюда и стреляйте.
— Как его найти-то? Визуально… — засомневался я, что смогу его опознать.
— Это школа художеств. Рядом аграрный лицей. Там на берегу всего два этих дома, а остальное — частник. Увидишь, — обнадежил меня Гаврош.
Шах вывел нас на самую макушку горы, и передо мной открылся вид на весь Бахмут. Я увидел большой красивый город, на фоне которого выделялось колесо обозрения. В основном город состоял из невысоких домов и частного сектора, расположенного вдоль реки Бахмутки и уходящего за дамбу, которая создавала озеро перед частником. За частным сектором торчало несколько пятиэтажек, представляя собой хорошую позицию, в которой могли быть украинские наблюдатели. «Задерживаться тут, на этой лысой горе, небезопасно! Где этот розовый домик?» — стал я выцеливать его глазами. Стояла поздняя осень, и город был черно-белым. Кое-где виднелся дым, черными столбами поднимавшийся к небу. Ближе всего располагалось Опытное… «Так вот же он, а я искал его в радиусе двух-трех километров!» — ясно увидел я яркое розовое пятно сразу на пригорке. Я прильнул к оптике ПТУРа. До дома было всего восемьсот метров.
— Выставляемся! — скомандовал я.
Мы быстро выставили ПТУР. Шуяк зарядил мне установку, и я произвел наш первый выстрел. У «Фагота» проволочная система наведения. Чтобы не терялся контакт с ракетой при выстреле, у него есть маршевый двигатель на тубусе самой ракеты, где расположен блок с оплеткой, по которой производится наведение. Когда вылетела ракета, я должен был успеть стабилизировать ее, потому что после выстрела прицел уходил в сторону, и мне нужно было навести его в ручном управлении на цель. «Давай… Давай!» Я быстро поймал розовое здание и попал точно в окно первого этажа. Взрыв произошел внутри здания, из всех соседних окон наружу выплеснулось пламя от взорвавшейся внутри ракеты.
— Есть! Попал! — радостно закричали мы.
