Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

В этой команде, судя по их виду и экипировке, были серьезные спецы, у которых за плечами был реальный боевой опыт. Подошла наша очередь, мы построились и ждали команды нашего старшего инструктора Чандера. Наконец он вышел перед строем и громко закричал:

— Идущие на смерть волки Чандера! Приветствую вас!

— Уууууу! — завыли мы на плацу на разные голоса, к радости всех присутствующих, подражая волкам.

— Класс! — с веселым огнем в голосе похвалил нас наш инструктор. — Желаю вам удачной охоты! — закончил он речь практически словами Акеллы из «Маугли».

Это был наш боевой клич. Чандер приучил нас к нему с первых дней пребывания в Молькино. Это была фишка группы, которую он тренировал. Обычно это происходило на утреннем построении, но сегодня был день нашей отправки, и этот угрожающий победный вой звучал здесь в последний раз. Это сильно сплачивало нашу небольшую стаю из тридцати человек, живших в одной палатке, и выделяло нас из всей остальной массы рекрутов ЧВК «Вагнер». Другие бойцы смотрели на нашу команду, как на отдельное, особое подразделение, и нам льстило это. Все вагнеровцы зааплодировали нам, и после этого нас можно было сразу отправлять на передок, настолько мы были заряжены духом войны и желанием идти вперед, не останавливаясь ни перед чем. Чандер иногда попадал под выговор, потому что это раздражало остальных инструкторов.

В нашей палатке подобрались настоящие спецы, служившие в основном в элитных подразделениях и войсках специального назначения. Было несколько сотрудников из силовых структур, были морпехи и такие же как я, служившие в десантно-штурмовых подразделениях ВДВ. Сам я служил срочку в 76-й десантно-штурмовой дивизии в подразделении разведки и чувствовал себя относительно подготовленным к войне. Все мы были заряжены патриотизмом и хотели помочь Родине, а заодно проверить свои яйца.

Я сдружился с альфовцем и несколькими другими призывниками из моей палатки. Они имели суровый боевой опыт и занимались своей деятельностью еще до СВО в различных горячих точках. Я получал от них много поддержки и ощущал, что ребята пришли подготовленные. Каждый со своей точкой зрения и пониманием, за что и почему мы начали СВО. Никто из них естественно не петлял при подготовке, и, даже если мы умирали физически, я не слышал от них ни одной жалобы на быт и условия. Большинство из нашей команды видели и худшие времена, нам было с чем сравнивать.

Несколько пятисотых появилось ближе к концу подготовки, когда дело дошло до реальных боеприпасов, но они были не из нашей палатки. День на пятнадцатый нашего нахождения в лагере мы проходили этап адаптации к артобстрелу. Запрыгнув в окоп и вжавшись в него, нам нужно было пережить реальный минометный обстрел, который устраивал Чандер. Он запускал в работу миномет сто двадцатого калибра и клал мины в ста метрах от нас. Я понимал, что мины ложатся достаточно далеко, но воображение и близость опасности, хоть и мнимой, сильно повышали уровень адреналина в крови. Это был последний день, когда еще можно было без серьезных последствий запятисотиться и уйти в хозобслугу, и часть людей не выдерживала напряжения страхом смерти.

— Ну как ты? — спросил Фарго, сморщившись рядом со мной в окопе.

— Нормально! — подмигнул я. — Адреналин, конечно, подкипает, но хочется, чтобы ближе ложились, чтобы понять — как это?

— Еще узнаешь. Подожди недельку.

Те, кто не выдерживал такой проверки и с возгласами «да ну его, нахер!» подходили к инструкторам, отправлялись на хоздвор. Некоторые уходили и по другим причинам. Когда дело доходило до настоящего боевого оружия, одни боялись подстрелить кого-то из сослуживцев, а другие пугались перспективы попасть под настоящие пули и тоже прерывали контракт. Но большинство прошло полный курс и сейчас стояло со мной на плацу в ожидании посадки в автобусы. Ночью 28 октября нас загрузили, и мы наконец-то отправились в сторону Луганска на встречу со своей судьбой и с войной.

Первой серьезной точкой, на которую мы попали, была «Малибу». Огромное ПВД, где бойцы долечивались и ждали дальнейшего распределения по подразделениям. Нас встретил начальник штаба седьмого штурмового отряда Берег и, называя позывные, распределил по подразделениям.

— Мегрел! — услышал я свой позывной. — Разведвзвод, седьмой ШО.

— Есть! — по-военному ответил я.

— Блекмилк!

— Я! — отозвался мой сосед по палатке.

— Туда же. РВ, седьмой ШО.

Нас раскидали по четырем взводам. Некоторые попали во второй и третий взвод, основная масса — в четвертый, а нас восьмерых, снайперов и имевших опыт службы в разведке, отправили к Гаврошу в РВ.

В Клиновое нас привезли уже ночью. Машина остановилась у большого здания, мы быстро выгрузились и спустились в подвал. В комнату вошел невысокого роста боец с бородой и оглядел нас.

— Привет, пацаны, — поприветствовал он нас неформально и не по уставу. — Я — начальник связи Измир. Пока будете здесь, а после командир решит, кого и куда направить.

— Нам сказали — в разведку вроде?

— Мы все и есть разведка, — мягко ответил второй боец, вошедший в комнату. — Я — Гаврош. Командир взвода. У нас здесь все по-простому. По-товарищески. Сейчас отдохнете, с нами побудете здесь, и постепенно мы вас направим на разные направления, где будут нужны такие специалисты, как вы. В общем, будем работать, а там каждый из вас сам покажет, на что способен.

— А противник далеко? — решил спросить я, чтобы вообще понять, как близко от передка мы находимся.

— Далеко, но снаряды долетают иногда, — улыбнулся он. — Располагайтесь пока, а завтра решим, что и как.

Неизвестность немного пугала, но нас было восемь человек, и мы держались своей обособленной группой. Эта молчаливая поддержка прошедших со мной учебку мужиков внушала уверенность, что мы справимся.

Как только построение закончилось, нас завели в соседнее помещение, где находилось основное расположение, набитое отдыхающими бойцами. У печки сидели несколько человек и, тихо общаясь, передавали по кругу железную кружку, из которой каждый отпивал пару глотков чего-то очень горячего. В их лексиконе явно слышалась блатная феня и своеобразные приколы.

— Видимо, зеки… — шепотом сказал я Фарго.

— Видимо. Нужно знакомиться. Воевать-то дальше вместе.

— Привет, мужики! — вынырнул из полумрака подвала высокий и худой боец с темной бородкой. — Вы откуда? С каких краев?

— Мы из Молькино. Добровольцы, — ответил я.

— А! Вэшники… Давай, располагайтесь. Как там на воле? Что слышно? Мы тут многие по много лет на воле не были, только интернет.

— Да нормально все, вроде. Все, кто за Родину переживает, воевать идут. Остальные за новостями следят.

— Ну и славно! Чифир будете?

— А можно? — удивился я.

— Так это же чай. Чай — это святое. Или вы кофе больше любите?