К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

Совет Ваганова Красичкову попытаться через Богацкого «пристроить» свои воспоминания об аварии в альманах «Подводник» выглядит в некотором роде издевкой. Что же мешало Ваганову в течение 12 лет замолвить слово за Красичкова, тем более что главный редактор альманаха «Тайфун» сам предлагал свои услуги и просил Ваганова порекомендовать, к кому можно обратиться с предложением рассказать о том, как служил не ради орденов. Может, Ваганова смутил орден Красной Звезды, которым Красичков был награжден в 1961 году за аварию?

Письмо Красичкова продержали «под сукном» до тех пор, пока под влиянием Затеева не был написан «сценарий» освещения аварии так, как это ему было угодно. Когда уже было сформировано общественное мнение об аварии, когда уже был показан американский фильм, вот тогда посчитали, что Красичков уже не опасен со своими воспоминаниями. Даже в книгу вставили его письмо, раздробив при этом на части. Видимо для того, чтобы у читателей не создалось полной ясности о том, что же происходило в реакторном отсеке при аварии реактора.

В своих воспоминаниях члены первого экипажа К-19 уделили внимание не только аварии 4 июля 1961 года, свидетелями которой они были. Вспомнили они и о других аварийных происшествиях, произошедших на К-19 с самого начала ее постройки и до сдачи флоту. Аварийные происшествия сопровождали К-19 всю ее службу. К-19 стала своего рода неким печальным символом — носителем всех несчастий, которые могут выпасть на долю подводной лодки. Но подводная лодка — это не только «железо». Это, в первую очередь люди, которые пришли на это «железо», чтобы превратить его в боевой корабль — подводную лодку.

Исторически так сложилось, что по трагической случайности срок службы первого экипажа К-19 ограничился 4 июля 1961 года. В связи с этим можно подвести итог деятельности экипажа в период становления, освоения новой техники и отработки организации службы, без которой невозможно существование воинского подразделения. Аварийные происшествия, которые выпали на долю первого экипажа, в какой-то мере помогут определить истоки этих несчастий, сопровождавших К-19.

Глава 2

ДЕТСКИЕ БОЛЕЗНИ

С чего начать?

Все, кто рассказывают о К-19, с легкой писательской руки Н. Черкашина начинают с не разбившейся бутылки шампанского. Он первым установил мистическую связь между отскочившей от борта лодки бутылки шампанского и всеми дальнейшими несчастьями, выпавшими на долю её экипажа: «Те, кто выжил, закоснелые советские атеисты, не верящие ни в Бога, ни в черта, сегодня вполголоса говорят о чьем-то заклятии, висящим над кораблем, и вспоминают, что неспроста не разбилась при спуске традиционная бутылка шампанского. Пущенная, вопреки ритуалу, не женской рукой (рукой инженер-механика Панова), она соскользнула по бронзовым лопастям гребного винта и целехонькой отскочила от обрезиненного борта. Дурная примета!»

Д-а-а уж! С одной стороны трудно не поверить в эту примету. Действительно, просматривается чье-то заклятие — попала бутылка на лопасти бронзового винта, а отскочила от обрезиненного борта. Такое под силу только нечистой силе. А виновник этого неудавшегося ритуала Володар Владимирович Панов пострадал одним из первых. За аварию реактора левого борта он был снят с должности командира БЧ-5 К-19. Но нет худа без добра, из-за аварии левого реактора ему не пришлось пережить аварию правого.

О значении бутылки шампанского, применяемой в ритуале при спуске корабля, высказался и первый командир первой советской атомной подводной лодки К-3 Осипенко Леонид Гаврилович: «Моряки — народ суеверный. Если не разобьется шампанское в момент спуска, то те, кому придется плавать на лодке, будут поневоле вспоминать об этом в критические моменты. Мужчины переглянулись — кто рискнет взять это на себя? Тут кто-то, кстати, вспомнил, что хорошо, когда шампанское о борт разбивает женщина. И отважная женщина нашлась — молодая сотрудница конструкторского бюро уверенно взяла бутылку за горлышко, размахнулась, и… Бутылка точно приземлилась на металлическое ограждение. Брызнула пена, и все облегченно перевели дух».

Не могу сказать, что я такой уж закоснелый атеист, но я все-таки более приземленный, вернее, «прилодочный», чем писатель Н.Черкашин, окончивший Московский государственный университет. Я окончил Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище. Мистикой и разными паранормальными явлениями не увлекался. Достаточно было марксизма-ленинизма с его тремя составляющими. Возможно, с точки зрения «эмгэушника» Севастопольское ВВМИУ ассоциируется с ПТУ, но полученные в нем знания и опыт дальнейшей службы атомному флоту позволяют в достаточной степени дать вразумительные объяснения некоторым несчастьям, «божьей милостью» ниспосланным на К-19.

Не могу решительно утверждать, что нет «чего-то такого», что каким-то непостижимым образом не влияет на судьбу экипажа. Но в судьбе экипажа подводной лодки есть достаточно много «постижимого», которое объясняет непостижимое. Брызги шампанского из разбившейся о борт корабля бутылки окропляют союз «людей и железа» личного состава и корпуса подводной лодки. Союз этот создается для того, чтобы личный состав преобразовался в экипаж, а спущенный на воду корпус превратился в подводную лодку. Так будет создан боевой корабль, который войдет в состав флота. Вся дальнейшая жизнь корабля, его беды и победы, награды и взыскания, радости и несчастья будут определяться одним емким понятием — организация, фундамент которой был заложен еще у заводской стенки. И первым вкладом в такое дело является организация ритуала спуска корабля на воду. Командир, желающий, чтобы не было замешательства при таком, казалось бы, простом действии, как разбивание бутылки шампанского, загодя позаботится, кому это поручить и как это так сделать, чтобы бутылка с бронзового винта целехонькой не улетела на обрезиненный борт.

Можно верить или не верить в приметы, но вековые традиции лучше все-таки чтить, чем отвергать. При первом выходе в море по традиции необходимо бросить с мостика в воду серебряную монету как дань морскому царю, чтобы он благосклонно отнесся к новому кораблю.

Вряд ли Главком ВМФ Адмирал Флота Советского Союза С.Г. Горшков уделял много внимания суевериям при командовании таким огромным флотом. Однако, как вспоминает первый командир К-3 Л.Г. Осипенко, при первом выходе лодки в море Сергей Георгиевич вытащил из кармана горсть монет, раздал всем находившимся на мостике для того, чтобы выполнить старинный обычай. Позаботился Главком, предусмотрительно заготовил мелочь.

В Военно-Морском Флоте Советского Союза среди подводных лодок не только одна К-19 была носительницей всевозможных несчастий. Встречались и другие. Как правило, это были головные лодки новых проектов. Но их несчастливая судьба связана не столько с бутылкой шампанского, сколько с первыми командирами.

У подводной лодки создателей много: конструкторы, строители, технологи, оружейники и многие другие конкретные люди, и целые организации, участвующие в проектировании и строительстве лодки. У экипажа один