Наступление продолжается - Николай Васильевич Угловский
— А почему нет? На войне не такие встречи бывают. — Привалов повертел в руках фото и сунул его обратно в планшет. — Что ж, придётся после войны побывать в Минске. Слово своё я сдержу, да и интересно мне убедиться, действительно ли она заслуживает такой самозабвенной любви, о которой часто говорил Саша.
— А пока вы, кажется, в этом сомневаетесь? — спросила Лариса, не подозревая того, насколько она близка к истине.
Привалов поднял на неё глаза и тотчас же опустил их.
— Откровенно говоря — нет, — сказал он, выправляя в планшете подвернувшийся уголок карты. — Пока я верю, что Саша не мог ошибиться. А впрочем, все мы верим до тех пор, пока не убедимся воочию, что верили напрасно. Вот вы, например, верите?..
— Во что? — переспросила она, удивлённая неожиданным оборотом разговора.
— Ну, в любовь… в того, кого любите? — Привалов смущённо повернулся к ней, готовый извиниться, если бы Лариса рассердилась.
— Верила, — сказала она просто. — Он погиб при бомбёжке на третий день войны. Верила бы и теперь, если была бы хоть маленькая надежда встретиться…
Не договорив, Лариса отвернулась. Привалов с мгновение стоял неподвижно, потом бережно обнял её за плечи.
*
В сумерки войска подошли к реке на протяжении трёх-пяти километров. Местами бой сразу же перекинулся на ту сторону, и немцам долго не удавалось очистить западный берег от наступающих. К полуночи; канонада усилилась. Немцы явно нервничали, не зная, где будет нанесён решающий удар. Прибрежный лес, глухо гудевший от взрывов, и темнота скрывали сосредоточенные для переправы части.
Выйдя из санитарной машины, Нина Ивановна не решилась и шагу ступить дальше, пока глаза не привыкли к темноте. Но и после того, как она стала различать окружающие деревья, идти всё равно было страшно. При каждом разрыве Нина Ивановна испуганно приседала, прижимаясь к шершавому стволу сосны. За работой она обычно не обращала внимания на обстрел, а сейчас, в этом непроглядном лесу, даже далёкий разрыв казался ей угрожающе близким, но идти надо было. Лес выглядел безлюдным, хотя Нина Ивановна знала, как много машин и людей скрывается в нём. Жаль, что их не увидишь и за десять шагов, а услышать голоса и подавно невозможно: мощное эхо разрывов заглушало все другие звуки. Впрочем, иногда наступает короткая тишина — и тогда лес как бы оживает. Вот где-то совсем рядом идут бойцы, они несут к берегу брёвна, под ногами хрустит валежник. Вот впереди звякнул о лопатку котелок, раздался стук топора. Вокруг то и дело раздаются предостерегающие голоса, кто-то настойчиво зовёт: «Севастьянов! Севастьянов!». Позади, как раз за санитарной машиной, приглушённо рокочут танки. Затем снова гремят взрывы — впереди, слева, сзади…
Решившись, Нина Ивановна громко говорит:
— Назаров, я на КП схожу, отдыхайте пока.
В крытой машине послышалась возня, затем тёплый спросонья, прокуренный басок:
— Провожатого бы надо, товарищ доктор, а то и заблудиться недолго.
— Тут близко, не заблужусь.
Подходя к реке, Нина Ивановна успела разглядеть при свете ракет, что противоположный берег крут и обрывист. Каких-либо признаков присутствия немцев на берегу она не заметила. Может быть, их там вообще не было, ведь пушки могут стрелять и из глубины. Неужели немцы не отойдут к утру, и Макарову придётся переплывать реку под огнём? Сердце Нины Ивановны тревожно забилось.
Штаб батальона поместился на эту ночь поблизости от берега, в старой полуобвалившейся землянке. Нина Ивановна нашла дверь, тихонько протиснулась между сидевшими у входа телефонистами поближе к огню. В землянке оказалось полно людей. Махорочный дым, смешанный с острым чадом коптилки, почти скрывал лица. Поперхнувшись, Нина Ивановна долго кашляла, пока кто-то не посоветовал ей присесть на пол — внизу дышать было легче. Она узнала среди присутствующих комбата, Кожевникова, Сумарокова и Курочкина. Были тут и чужие — майор Соболев, командир соседнего батальона, и офицер связи Бугров.
— Что-нибудь случилось, доктор? — спросил Сумароков.
— Нет, нет, раненых я всех отправила, не беспокойтесь, — ответила Нина Ивановна, пробираясь в угол, чтобы не мешать разговору мужчин. — Я Потапову хотела увидеть, потому и пришла.
— Что ж, увидите, пожалуй, только придётся подождать. Она сейчас в третьей роте, комсомольское собрание проводит, — сказал Фёдор Фёдорович. — Третьей роте серьёзное дело предстоит ночью, а санинструктора там нет. Подберите туда, доктор, человека знающего и расторопного.
— Хорошо, Фёдор Фёдорович, подберу.
— В каком состоянии отправлен Чечулин? — поднял от карты голову Привалов.
— В хорошем состоянии, товарищ капитан. Но ему всё-таки потребуется операция.
— Вы помните Чечулина, майор? — обратился Привалов к Соболеву. — Вот ему я поручил бы задуманное дело без всяких оговорок. Вернётся из госпиталя, я и роту не побоюсь Чечулину доверить… Да, приятно всё-таки видеть, как люди растут буквально на глазах. Смотришь на них и начинаешь верить, что и сам ты уже не тот, каким был вчера, месяц назад.
— Ещё бы! — громко рассмеялся Соболев, заметно полнеющий великан, затянутый в ремни, но с широко распахнутым воротом гимнастёрки; голубые навыкате глаза его добродушно и лукаво блеснули. — Растем, Привалов, растём! Но имей в виду, ежели не перешагнём завтра реку — грош цена нашему росту, понимаешь?
— Перешагнём, Пётр Кузьмич, не волнуйся, — заверил Привалов. — В принципе комбриг согласен с моим планом. Детали уточним на совещании… Нельзя же в самом деле начинать переправу основных сил, не имея на той стороне хотя бы маленького плацдарма. Раз мы не могли приобрести его с хода, то сделаем это сейчас, ночью. Людей я уже подобрал.
— А эта твоя диверсия не выдаст врагу наши планы? — спросил Соболев. — Место переправы, например?
— Нисколько. Ведь наши соседи уже побывали на том берегу, а кое-где ещё и сейчас удерживают «пятачки». Немцы достаточно дезориентированы, а наш внезапный налёт лишь усилит панику. Да, кроме того, они уверены, что переправа начнётся в районе железнодорожного моста, а не здесь.
— Да, ширина реки там небольшая, и берег пологий, — согласился Соболев. — Ну, а где именно ты предполагаешь атаковать?
— Комбриг уже наметил объект. — Привалов склонился над картой. — Видишь вот эту высоту? Она почти у самого берега, но может прикрывать своим огнём и мост. Короткий артиллерийский налёт поможет нашей группе незаметно подойти к высоте вплотную. В основном, конечно, всё будет зависеть от самих атакующих. Как только высота станет нашей, мы начнём переправу.
— Ясно. Но тут потребуются точный расчёт и смелые люди, — сказал Соболев, обмахивая фуражкой вспотевшее лицо. — Такие задачи обычно возлагаются на специальные
