Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий
— Инструктора вату не катают, согласен. Нас тоже пугали, но мы пуганные, — саркастично сказал Фитима.
— Во время обучения я знакомлюсь с Димкой, Лэмой, — кивнул я в его сторону и улыбнулся. — Пацан четкий, очень хороший, толковый, со стальными яйцами. Черствый, правда, жизнью потрепанный.
— Позвенеть? — улыбнулся мне Лэма в ответ. — Вот ты, Поп, мастак языком чесать. Тебе бы книги писать, а не тут хером дома околачивать! — засмеялся Лэма.
— Так, так же и есть. Судьба у тебя непростая. Семь лет, считай, за колючкой.
— Никогда бы не подумал, что моим лучшим другом дубак с зоны будет. Кто бы мне сказал, я бы на хер послал! — покрутил Лэма головой.
— Короче, вы смогли?
— Да. После двухнедельной подготовки, которую мы выдержали с достоинством, несмотря на все сложности, нам выдают оружие, приводят на фильтр, дают позвонить родным, сажают на автобусы, и мы стартуем в Луганск.
— Когда мы с Поприщем ехали в автобусе, границу пролетели просто по зеленому коридору, — с довольным лицом включился в разговор Лэма. — На этой стороне наш автобус встретила черная машина с мигалками, прошу заметить! — поднял он грязный палец вверх. — Летим по Луганску как депутаты! Без разницы — светофор красный или зеленый. Я ему в автобусе говорю: «Димон, мне эта авантюра все больше и больше нравится» А он в ответ: «Мне тоже!»
— Интересная история, — кивнул Кутырь. — Уважуха тебе, — протянул он мне руку, которую я с удовольствием пожал.
В первые же несколько дней мы перезнакомились и нашли общий язык. Пацаны в наших трех группах подобрались отличные, недоразумений, а тем более конфликтов, не возникало. Тренировались мы в Зайцево, где было много пустых домов, которые очень напоминали частник в поселке Опытное, куда мы и должны были отправиться. Отрабатывая штурм и оборону зданий, мы слышали далекую канонаду, а иногда ловили прилеты, которыми вражеская артиллерия и танки угощали нас. Прилеты были неблизкие, и в тот период я не особо ощущал страх по этому поводу. Все было хорошо, если не считать, что моего корефана Лэму забрали на повышение квалификации по саперному делу. Мы попрощались и договорились, что по возвращении он обязательно попросится к нам в группу. По прошествии десяти дней нас привезли в Опытное и разместили на ночь в школе.
3. Риджак. 1.1. Пожар в степи
До попадания в «Вагнер» я думал, что мой самый плохой день рождения был в тюрьме, но 26 декабря 2022 года доказало мне, что у всего есть перспективы. В «Урал», который вмещал в себя не больше тридцати человек, забили шестьдесят тел вместе с нашими несоразмерно огромными баулами. Я полез в кузов одним из первых, и меня завалили людьми и вещами, которые давили на меня и не давали вздохнуть.
— Подвиньтесь хоть немного! — просил я из глубины этой кучи-малы, пытаясь рукой проделать в ней отверстие, чтобы глотнуть свежего воздуха.
— Братан, я сам в непонятной позе тут… — тут же отзывался кто-то сверху.
— Блять, нога! сука, рука, голова… — и про другие части тела слышались возгласы и кряхтение со всех сторон. Все старались поправить, максимально улучшить свое положение, бесконечно шевелились и вошкались в этой большой живой массе. Я не был исключением, но, как только я проделывал этот воздухозабор, машину встряхивало на кочках, и люди сверху утрамбовывались, придавливая меня своим весом. Доступ к кислороду резко ограничивался, и мне приходилось начинать все заново.
Во время одной из остановок, на которых нас стремительно выгружали из кузова, чтобы мы могли максимально быстро справить наши нужды и заскочить обратно в машину, кто-то заехал мне берцем в поясничный отдел и этим чуть не отстегнул мои ноги.
— Оххх! — согнулся я пополам, вывалившись на землю из кузова.
— Приехали! Не стоять, блять! Шевели поршнями! Чего встал, сука? Быстрее! Хотите, чтобы нас в дороге артой накрыло, мудилы? Вам своя жизнь не интересна, так нам хоть дайте пожить, — кричали инструктора и подгоняли нас в лучших традициях сержантов из американских фильмов.
Я почувствовал, как в пояснице что-то разорвалось или повредилось, в глазах потемнело. От боли у меня перехватило дыхание, я потерял способность нагибаться. Ребята помогли закинуть баул мне на спину, и я поплелся в хвосте колонны к новому расположению.
Здесь мы были вынуждены жить в палатках и отапливать их печками «сирийками», которые, видимо, были привезены из Сирии. Каждые три дня мы снимали палатки, переносили их на полкилометра в сторону и выставляли их вновь. Туда же мы перетаскивали провизию и остальные вещи.
— Вы, наверное, думаете, что это полная херня? Дурь, которую придумали инструкторы? — спрашивали они нас. — Вся эта движуха с перетаскиванием всего — важная часть подготовки штурмовика! Если вы хотите выжить, вам нужно забить в свою тупую башку, что штурмовик никогда не находится на одном месте! Штурмовик всегда движется вперед, — инструктор стал загибать пальцы в своих красивых, явно не местного производства, перчатках. — Он должен быть подготовлен физически и морально к постоянному ношению большого количества веса на своих плечах. Будь то провизия или же раненый товарищ.
Поздно вечером, после первого дня тактических занятий, мы собрались небольшой компанией у одного из костров погреться и попить чай.
— Ну что, братан, как впечатления? Не жалеешь, что поехал? — спросил меня Вадик-Ваську.
Я смотрел на него и постоянно повторял про себя: «Я наконец-то свободен! Свободен!»
— Эй, ты чего заморозился?
— А? — очнулся я, — тяжело, конечно, но я не жалею. На душе полное спокойствие, — откинулся я на спинку кресла, сделанного возможно еще до моего рождения. — Мы, можно сказать, уже на воле. Вне убогих стен и заборов с колючей проволокой.
— Такая же херня. Тихо тут, спокойно. Но тишина может означать именно опасность, как говорит Метель. Так что нельзя нам расслабляться.
— Да нам никто и не даст расслабиться! — в голос засмеялся я. — Вон у нас какие мощные и заряженные инструктора, — я поднял голову и посмотрел в ночное небо, усыпанное звездами.
— О! Мужики, смотрите! Вон туда, смотрите! — воскликнул я, показывая им на букву «Z», сложившуюся из белых светящихся точек.
— Символично, братан, — похлопывая меня по плечу, сказал Ваську, — и, надо признать, очень красиво.
Следующие две недели мы ездили на полигон, завтракая кусочком масла и двумя печеньками с кофе. Кто-то еще брал с собой лапшу «Доширак» и ел ее в сухом виде. Этого хватало на мизерный перекус, но уже через час ты снова хотел есть. Целыми днями нам преподавали основы военного ремесла:
