К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

2-я фаза. При снижении давления до 100 кгс/см2 в реакторе и при наличии источника тепла (остаточное тепловыделение) создадутся условия кипения теплоносителя. Снижение давления замедлится и даже повысится за счет парообразования. Однако при снижении уровня теплоносителя в реакторе ниже верхней границы активной зоны давление начнет плавно уменьшаться. В соответствии с изменением давления будет изменяться расход теплоносителя в течь. Эта фаза характеризуется истечением теплоносителя в виде пароводяной смеси. Со стороны реактора теплоноситель будет истекать в виде пара, а со стороны ПГ в виде жидкости. Ограничением этой фазы станет момент достижения падения уровня в ПГ ниже нижней границы активной зоны.

3-я фаза характеризуется выпариванием теплоносителя в реакторе. Давление и расход будут монотонно снижаться.

По условию исследования через 600 секунд (10 минут) после начала аварии был запущен подпиточный насос Т-4А производительностью 1 т/ч или 0,28 л/с. Как видно из графика, через 35 минут работы насоса поступление воды в реактор превысит расход ее из реактора. Уровень воды в реакторе начнет повышаться и через 2...2,5 часа работы насоса реактор будет заполнен (рис. 5).

Рис. 5. Интегральный расход теплоносителя в течь:1 — истечение теплоносителя; 2 — подача подпиточной воды

Температурная составляющая исследования представлена на рис. 6.

Из графика видно, что температура оболочек твэлов при отсутствии охлаждения через 8000 секунд (2 часа 15 минут) достигнет температуры плавления. При подаче охлаждающей воды в реактор через 1 час после начала аварии температура оболочек твэлов снизится и стабилизируется в безопасном диапазоне.

Рис. 6. Температура оболочек твэлов, К:1 — верхняя часть твэла; 2 — нижняя часть твэла. Пунктирными линиями показана температура твэлов при охлаждении

Выводы

Из проведенного исследования можно сделать вывод, что авария реакторной установки течь 1-го контура, могла быть локализована с использованием штатных технических средств, входящих в состав реакторной установки.

Однако личный состав БЧ-5, обслуживающий реакторную установку, неправильно классифицировал аварию и своими действиями по борьбе за сохранение активной зоны усугубил ситуацию, что привело к ее ускоренному разрушению и неоправданной гибели людей.

Ошибки личного состава заключались в следующем:

1. Подпиточный насос, как этого требует «Инструкция по управлению ГЭУ», сразу же, после сброса аварийной защиты, был запущен на подпитку 1-го контура. Однако, ориентируясь на электронный прибор давления на пульте ГЭУ, вышедший из строя, усомнились в работоспособности системы подпитки и отказались от дальнейшего ее использования.

2. Настойчиво пытались организовать циркуляцию теплоносителя в контуре при помощи циркуляционных насосов для проведения расхолаживания реактора через парогенераторы. Это было невозможно по причине образования паровой полости в реакторе. В конечном итоге был выведен насос из строя. В этих действиях личного состава отсутствует элементарная логика. Зная, что насосы 1-го контура не могут работать при давлении в 1-м контуре ниже 10 кгс/см2 и считая, что давление в 1-м контуре равно «0», все таки пытались ими воспользоваться.

3. Не добившись организации циркуляции по 1-му контуру, приняли решение смонтировать нештатную систему подачи воды в реактор через систему воздухоудаления из реактора, то есть создать систему, альтернативную системе подпитки, с использованием того же подпиточного насоса, но с подачей воды непосредственно в верхнюю сборную камеру реактора.

4. Подача охлаждающей воды в сборную камеру реактора допустима только в первоначальный момент развития аварии. На К-19 холодную воду для охлаждения подали почти через 8 часов с начала аварии. К этому времени температура ядерного горючего достигла температуры плавления. Подача холодной воды привела к разрушению твэлов, сопровождающемуся мощным всплеском радиоактивности. В результате активная зона получила смертельные разрушения, а личный состав смертельное облучение.

5. При создавшейся ситуации, когда личный состав отказался от услуг штатной системы подпитки, за благо для экипажа было бы, если с реактором ничего больше не делали. Из графика температуры оболочек твэл видно, что через три часа после начала аварии температура в реакторе достигла температуры плавления ядерного горючего. В дальнейшем рост ее будет замедленным, так как ее величина зависит от мощности остаточного тепловыделения, которая имеет тенденцию к уменьшению. На величину остаточного тепловыделения невозможно воздействовать никакими внешними силами. Целью расхолаживания реакторной установки не является снижение величины остаточного тепловыделения, а снижение температуры теплоносителя до безопасных для твэлов пределов. А эти пределы в реакторе уже достигнуты и возврата к безопасному состоянию активной зоны уже не было. Для дальнейшего использования реакторной установки уже не имела большого значения степень разрушения активной зоны — произошла разгерметизация твэлов или произошло их расплавление. В любом случае активную зону требовалось заменить. Поэтому и не стоило предпринимать усилий к спасению активной зоны. Глубоко заблуждаются члены экипажа К-19, считающие, что подача воды через нештатную систему проливки оказала существенное влияние на состояние реактора, помимо того, что привела к гибели людей. В конечном итоге экипаж оставил лодку, из-за отсутствия электроэнергии остановился насос. Когда лодку прибуксировали в базу, в реакторе уже ничего не кипело. Только время властно над остаточным тепловыделением. Оно и справилось с ним за время буксировки.

Члены экипажа К-19 утверждают, что такую самоотверженную борьбу за активную зону они вели ради высокой цели — предотвратить ядерный взрыв. Такое заблуждение — издержки образования. И, тем не менее, осуждать их за это было бы кощунством.

У инженеров-механиков не только К-19, но и других атомоходов не было такой возможности спрогнозировать развитие событий, как это сделано при помощи теплогидравлического ключа. Но в элементарных вопросах, входящих в круг интересов инженеров и не представляющих чрезмерной сложности для осмысливания, можно было разобраться: и в показаниях приборов, и убедиться в работоспособности насосов.

Прошло 50 лет после аварии. Время, достаточное для того, чтобы расставить точки над i. Выяснить причину аварии и оценить результат борьбы с ней, не оскверняя памяти погибших, сказать правду — по чьей вине они погибли. Но вместо правды нам навязывают мифы. С этими мифами нам предстоит разобраться.

Глава 6

МИФЫ «ХИРОСИМЫ»

Из Интернета:

Один: «Из истории К-19 сделали миф. Мифологическая составляющая любой реальной истории — это наша плохая традиция. А еще есть традиция идиотизм компенсировать героизмом, только идиоты компенсируют свою некомпетентность героизмом других, пользуясь служебным положением».

Vladimir: «Из истории К-19 сделали миф… В чем именно миф? Хотелось бы конкретики».

Дается конкретика…

Миф первый: О разрыве трубопровода первого контура

Версия о разрыве трубопровода первого контура имела право на существование в течение первых двух недель с того момента, когда вахтенный КГДУ правого реактора Ю. Ерастов по пультовому прибору определил, что давление в первом контуре равно