К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук
Во флотском фольклоре существует много анекдотов о том, как «сапоги» попадают впросак на корабле. Похоже, что Иван Кулаков решил немножко поиздеваться над подполковником. Только так можно оценить интервью, которое он дал военному корреспонденту.
Польщенный вниманием военного корреспондента к своей персоне, Иван Петрович выложил подполковнику все, что он знал, когда-либо слышал или читал про атомные подводные лодки. В 1991 году про аварию на К-19 было еще мало публикаций, и Иван Петрович не постеснялся взвалить на себя большую долю тяжести по спасению человечества от третьей мировой войны. Как говорится, кто раньше встал, того и тапки. Он одним из первых откликнулся как участник аварии, поэтому его и первого отыскали журналисты. В отличие, к примеру, от командира реакторного отсека, которого Иван Петрович спускаясь в «чрево» отсека, не мог не заметить.
Как уже было упомянуто, Кулаков был старшиной команды трюмных машинистов общекорабельных систем. В его заведовании находились системы: воздуха высокого давления, гидравлики, пресной воды, вентиляции, осушительная, водоотливная, фановая с насосами, компрессорами, помпами, вентиляторами, гальюнами. Его боевой пост располагался в центральном отсеке, обслуживал систему погружения-всплытия. С реакторным отсеком он абсолютно ничем не связан. Единственное его заведование в реакторном отсеке, ему доступное — это маховик клапана аварийного осушения реакторного отсека, расположенный по правому борту в корме насосной выгородки на втором этаже. Сам клапан находится в трюме, в необитаемом помещении, куда в нормальных условиях доступа нет. Клапан принадлежит главной осушительной магистрали, проходящей через всю лодку. Реакторный отсек она обходит по правому борту в межбортном пространстве. Для осушения реакторного отсека, в случае его аварийного затопления, используется упомянутый клапан осушения, соединенный с главной магистралью коротким отрезком трубы.
Во избежание случайного затопления трюма реакторного отсека забортной водой через главную осушительную магистраль, что является смертельным для нержавеющих труб, находящихся на первом этаже отсека, клапан аварийного осушения отсека закрыт, а его ручной привод, выведенный в обитаемую часть отсека, опломбирован.
Для удаления небольшого количества воды из трюма реакторного отсека, которая может появиться в процессе эксплуатации установки, предусмотрена трюмная помпа 2П-2 — поршневой насос, расположенный на 2-м этаже в насосной выгородке. При нормальной работе установки помпа 2П-2 используется, в основном, для проверки наличия воды в трюме. Для этого один раз за вахту запускается насос 2П-2. Если насос не «забирает» — значит, все нормально, трюм сухой. Если «забрал», то контроль состояния трюма определяется продолжительностью работы насоса. При кратковременной работе в нагрузку ничего страшного нет — удалили скопившийся конденсат. При продолжительной работе насоса начинается поиск, где и что течет. Из воздушника насоса отбирается проба откачиваемой воды, анализ которой наводит на размышление. Радиоактивность откачиваемой воды свидетельствует о течи 1-го контура, соленость — о течи 4-го контура.
Впрочем, в нашем случае не будем утруждать себя мучительными размышлениями. Считая, что раз произошел разрыв трубопровода 1-го контура, то естественно было предположить, что трюм отсека залит радиоактивной водой 1-го контура, притом в большом количестве, несколько тонн.
Странно, но тогда никто как-то не задумался над физическим явлением, которое происходит, когда вода, нагретая до температуры 300 градусов под давлением 200 кгс/см2, вдруг оказывается под атмосферным давлением. Можно представить себе, во что превратился бы реакторный отсек, если бы в П-образной выгородке пару тонн воды мгновенно превратились в пар? К сожалению, никто над такой теплотехникой не задумался, даже дипломированный паросиловик — командир дивизиона движения Ю. Повстьев. Посчитали, что в трюме плещется вода. Радиоактивная, правда. Поэтому ее надо удалить за борт для улучшения радиационной обстановки в отсеке.
Кто дал команду на пуск помпы 2П-2, неизвестно. Все команды на пуск механизмов реакторного отсека дает пульт управления ГЭУ. По команде с пульта ГЭУ в реакторном отсеке готовят механизм к пуску, в электротехническом — пускают. Запустили 2П-2, а она не забрала. Тут бы задуматься, а куда делось пару тонн воды? Но злой рок продолжал преследовать экипаж К-19. Усомнились в исправности помпы. Посчитали, что у нее забилась приемная сетка. Чем она могла забиться в необитаемом помещении? Теперь-то мы знаем, где текло и сколько. А тогда о том, что истекаемая вода превращается в пар, как-то не подумали и обвинили помпу в неисправности. Но навязчивая идея во что бы то ни стало осушить трюм реакторного отсека засела в головах командования лодки. Кто предложил откачать воду из реакторного отсека через главную осушительную магистраль — неизвестно, никто не сознается. Наоборот, даже умалчивают об этом событии. В любом случае такое предложение утверждается командиром лодки. Это было не просто ошибочное решение — это было преступление против своего экипажа. Хотя с первого взгляда оно осенено благородным порывом — облегчить участь обитателей реакторного отсека. Но даже из того небольшого опыта поведения личного состава в зоне радиационной опасности, который был накоплен к тому времени, всем, от командира до матроса, должно было быть ясно, что главное действие в борьбе с радиоактивностью — локализовать, ограничить распространение радиоактивных веществ по кораблю. В реакторном отсеке вытекшая вода 1-го контура находилась в необитаемом помещении, огражденном от обитаемой части отсека биологической защитой. С развитием аварии биологическая защита до определенной степени потеряла свою эффективность. Но ведь реакторный отсек сам по себе является помещением, редко и кратковременно посещаемым личным составом. К тому же радиация в реакторном отсеке представляла угрозу для небольшого числа людей. Работы, выполняемые в отсеке по ликвидации аварии, могли выполняться ограниченным числом личного состава, с частой заменой участников аварийной работы.
Когда же трюмный Иван Кулаков по приказанию ГКП пошел в реакторный отсек, открыл клапан осушения отсека и запустил ГОН — главный осушительный насос 6МВх2 центрального отсека, радиоактивность распространилась по всей лодке через главную осушительную магистраль. Откачка воды из реакторного отсека никоим образом не облегчила участь личного состава отсека, но зато усугубила радиационную обстановку в других, не аварийных отсеках. Вот поэтому и произошло переоблучение всего личного состава лодки.
Первый раз Кулаков заходил в реакторный отсек, чтобы открыть клапан осушения в то время, когда радиационная обстановка в отсеке еще не была угрожающей. Второй раз он зашел в отсек для того, чтобы закрыть клапан осушения. Это было уже после того, как был запущен подпиточный насос, и произошел всплеск радиоактивного излучения. Радиационная обстановка уже была угрожающей. По пути Иван Петрович заглянул в кормовую аппаратную выгородку и заметил, что в месте сварки на нештатном трубопроводе проливки брызжет вода. Вернувшись в центральный отсек, доложил о замечании по трубопроводу. Помощник командира В.Н. Енин организовал команду
