Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Первая группа пошла! — крикнул Кубат и, петляя, выбежал на улицу, увлекая за собой Зарядника, Бакуша и остальных бойцов.
— Вторая группа пошла! — закричал Лимузин и выбежал на улицу. Я выбежал вслед за ним, слыша, как сзади меня бегут Фаберже, Криптонит и остальные.
Следом за нами выдвинулась группа Шпили. По плану, как только наша группа будет приближаться к котельной, Паше надо было рвать дальше и брать двухэтажку. Третья группа должна была сменить нашу группу у котельной, а нам было предписано тоже заходить на эту двухэтажку через гаражи.
Адреналин бурлил в крови, меняя восприятие. Все вокруг превращалось в гравюру Дюрера. Подбегая к намеченной точке и глядя вперед, я увидел, как группа Кубата выбежала из-за котельной, пробежала несколько метров и уперлась в сетку-рабицу, которую до этого никто не заметил. В тот же миг я увидел, как с головы Кубата от прямого попадания снайперской пули слетела каска. Пуля попала ему точно в лоб, вырвав затылок вместе с мозгами и отбросив тело назад. Следом за ним упали Зарядник и Бакуш. Пока мы мчались до маленькой будки газового распределения, чтобы оббежать ее и добраться с правой стороны до котельной, где не было рабицы, группа Кубата перестала существовать. Всех шестерых в течение двух минут перестреляли снайпера и пулемет, бивший по ним со ста метров из двухэтажки.
— Что теперь? — повернулся ко мне Лимузин.
— Давай быстрее! Сейчас по нам начнут стрелять, блять! К котельной! — подтолкнул я его, и мы рванули дальше.
Лимузин проскочил оставшееся расстояние и спрятался за стеной котельной. Я, Фаберже и Криптонит сделали то же самое. Следом за нами прибежала группа Шпили, и мы, как стадо, столпились за задней стенкой котельной шириной в четыре метра, не понимая, как под таким обстрелом двигаться дальше. Вокруг, как в первой сцене фильма Михалкова «Двенадцать», продолжался шквальный перекрестный огонь. И в нашу, и в украинскую стороны летели пули и морковки от РПГ. Визг, грохот разрывов, свист пуль, крики раненых и целых, но растерянных и перепуганных пополнях. Полная неразбериха и смятение. Те, кто стоял по краям от котельной, пытались высовываться из-за нее и стрелять по очереди в двухэтажку из автоматов. Я увидел, как один из них упал, едва сделав полшага из-за стенки.
— Шпили — триста! — закричал Вилладж и стал затаскивать упавшего за стенку обратно. — Куда тебе попало? Куда попало, Шпили? — орал Вилладж, осматривая Шпили.
Я увидел, как он снял с него каску и из его головы полилась кровь.
— Хватайте его за руки! — заорал Вилладж двум бойцам из своей группы, беря Шпили за обе ноги. — Он еще дышит! Выносим его!
— Пацаны, я умру? — простонал Шпили и стал смотреть на нас растерянным взглядом человека, не понимающего, что жизнь может закончиться внезапно и так просто.
Они схватили Шпили и потащили его под плотным огнем. Вилладж держал его ноги и, прикрывая группу своей спиной от шквального огня, побежал вперед. Мы посторонились и дали им унести раненого в трехэтажку. Криптонит вылез из-за угла и дал длинную очередь в сторону двухэтажки. В тот же момент он отлетел назад и завалился на бок.
— Я — триста… — прохрипел он. — Тяжелый.
— Ползи! Ползи к нам! — стал кричать я, протягивая к нему руку.
Пули защелкали по профлисту, которым была обшита котельная. Криптонит поднял ко мне лицо и пополз, вяло перебирая руками. Вместо левого глаза на меня смотрела кровавая дыра, из которой обильно текла кровь. Когда он подполз ближе, я выскочил и рывком затащил его за стенку. Мы стащили с него броник и накрыли его им. Сняв перчатки, я стал перевязывать ему лицо. «При ранении в глаз необходимо заматывать не один, а оба глаза, чтобы сохранить их. Глаза — орган парный!» — вспомнил я урок медицины в тренировочном лагере. Замотав ему глаза, мы положили его под стеной и вернулись к бою. Криптонит лежал как сломанная кукла, покорно сложив руки на груди, и постанывал. Голова его время от времени дергалась, видимо от сильной боли, но он мужественно крепился.
Не прошло и пяти минут, как пуля прилетела в плечо Лимузину, сломав ему ключицу.
— Больно… Очень больно… — стонал Лимузин, пока мы перематывали ему руку.
— Терпи, братик. В госпиталь поедешь теперь, — утешал его я, скользкими от крови руками заматывая рану.
— На тебе тоже кровь… — простонал он.
— Это не моя, это ваша с Криптонитом.
По нам по-прежнему вели сильный огонь, который не позволял высунуться из-за стен котельной ни слева, ни справа. Мы помогли Лимузину подняться на ноги, и он кое-как, петляя, побежал назад.
Рядом со мной стоял Обитанэ и тупо смотрел перед собой. На его автомате я заметил подствольный гранатомет и толкнул его.
— Ты чего стоишь? Стреляй из подствольника!
— Я не умею…
— А нахер ты его прицепил тогда себе? — разозлился я. — Дай сюда!
Перецепив подствольник себе на автомат, я попытался сделать выстрел, но, не имея опыта, не смог. Гранату заело, и я не знал, как ее вытащить.
— Сука! — растерянно огляделся я по сторонам. — Пацаны, что дальше-то делать? Заклинило!
— Дай сюда, — потянул автомат за ствол Фаберже и помог мне магазином выбить гранату. — Нужно чтобы разогрелся, а то утыкание бывает. Стреляй!
Выстрелив десять гранат в сторону гаражей, где было замечено передвижение хохлов, я остановился, не понимая, что нам делать дальше и кто руководит боем. По нам стреляли с дальних девятиэтажек, расположенных в восьмистах метрах дальше на север. Стреляли со стороны заправки с северо-запада и с двухэтажек с северо-востока. Вокруг толпились бойцы с такими же испуганными и растерянными лицами, как у меня, кто-то периодически стрелял из-за углов котельной. Прошло не больше пятнадцати минут боя, и штурм захлебнулся, даже не начавшись.
— РПГ, со стороны заправки! — заорал Обитанэ и стал палить в сторону заправки. На автомате все, кто мог, тоже стали стрелять в ту сторону.
— Это собака! Кавказец! — заорал узбек Проша. — Не стреляйте.
Испуганная собака убежала в сторону гаражей, из-за которых по нам стали вести все более прицельный огонь, не давая высунуться. Я обернулся и посмотрел на всех, кто остался. Несколько пар раскрытых от страха глаз с непониманием смотрели на меня. «Нужно срочно что-то делать! Что-то делать, иначе нас тут размажут еще больше!» — заметались мысли в голове, как мотоциклы на
