Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
Забежав за котельную, я ошалело стал оглядываться по сторонам, как будто спрашивая взглядом у стоявших пацанов: «Вы видели это? Видели, как я уебал этого хохла?» Адреналин разрывал голову и тело на тысячу частей. Сердце раненной птицей билось о ребра и рвалось наружу. Повертев головой, я уставился на Фаберже и вспомнил, что он помощник гранатометчика, а значит, как нас учили в лагере, является старшим.
— Ты, как помощник гранатометчика, должен взять на себя командование! — набросился я на Фаберже, стоявшего ко мне ближе всего. — Все командиры триста!
— Я не знаю… Как? — испугался он моего предложения.
— Как хочешь! — схватил я его за лямки броника и стал трясти. — Не пятисоться!
— Давай, лучше ты, — замотал головой он и протянул мне РПГ. — Вот гранатомет, а я заряжать буду.
Фаберже собрался и, быстро зарядив морковку, протянул мне РПГ.
— Стреляй, я прикрою, — кивнул мне Проша и послал несколько коротких очередей в сторону гаражей у заправки.
— Еще постреляй, — крикнул я ему и, дождавшись, когда он закончит, выскочил из-за угла и выстрелил. Граната ушла в сторону гаража и вырвала из него большой кусок стены. Я заскочил за котельную, где Фаберже быстро зарядил РПГ и вернул его мне. Так мы и отстреляли еще пять выстрелов: Проша прикрывал меня огнем, я выскакивал, делал выстрел и забегал обратно. Фаберже перезаряжал гранатомет, и карусель повторялась снова. В очередной раз, когда я выбежал на открытку и уже крикнул: «Выстрел!», боковым зрением заметил Обитанэ, стоявшего сзади. В последнее мгновение, чтобы он не попал под струю, я отвел гранатомет немного в сторону и забыл открыть рот. По голове ударило кувалдой. Хлопком по ушам меня практически вырубило, и от неожиданности я выронил гранатомет. Забежав обратно за котельную, я присел на корточки и замотал головой. Вокруг стояли пацаны и что-то спрашивали у меня, но я видел только их выпученные глаза, открывающиеся рты, а вместо слов был колокольный звон в ушах. «Меня ранило?» — думал я, мотая головой. Проша с Фаберже осмотрели меня и усадили у стены. Я сидел и смотрел, как, петляя, к нам бежит группа во главе с Вилладжем, и пытался собраться с мыслями.
— Что с тобой? — спросил Вилладж, добежав до нас.
— Контузия, — как из-под воды услышал я голос Фаберже.
— Все нормально! — крикнул я и вновь обрел половину слуха.
Вместе с Вилладжем прибежали Прощер и Ортодонт. Взяв рацию, Вилладж вышел на связь с Сапалером.
— Что делаем дальше? Боеспособных нас тут шесть человек из всех групп. Дальше двигаться не можем. Морковки закончились. И у нас полно раненых, — быстро, как будто боясь, что ему не дадут договорить до конца, затараторил он. — Неправильный маршрут! Не так надо было ходить! Вам виднее, командиры, но это не вариант: тут открытка, не за что спрятаться.
— Ждите приказа. Сейчас свяжусь с Гонгом, — ответил Иван и отключился.
Как котята, которых бросила мать, мы сидели за стенкой котельной и ждали своей дальнейшей судьбы. Раздался характерный свист, и вокруг нас стали взрываться мины. Сильнее прижавшись к стене, мы ждали прилета, который оборвет жизнь и закончит этот длинный день. Мина взорвалась в пяти метрах от нас, с правой стороны от здания, и оглушила нас взрывной волной. Звуки мира окончательно потухли, и наступило сплошное немое кино. Спиной я почувствовал, как осколки и земля забарабанили в стены котельной, не причинив нам почти никакого вреда. Один осколок прилетел в ногу Проше, и штанина его брюк на моих глазах стала чернеть от крови. Рядом с ним присел на корточки Вилладж, держась за уши. Кровь сочилась сквозь его пальцы, а лицо выражало муку. Остальным было не легче. Через пять минут на нас кто-то вышел по рации, и Вилладж, получив приказ, стал знаками объяснять мне, что мы оттягиваемся.
— Пацаны, я не слышу ничего, если будет прилет, махните рукой, чтобы пригнулся, — закричал я, и они закивали в ответ головами.
К нам прибежал Виварт, классный мужичок из города Первоуральска, он принес дымы, чтобы мы смогли откатиться под их прикрытием. Забросав ими открытку между нами и позициями украинцев, мы увидели, что дымы не сработали.
— Сидите и ждите, — сказал Миша Виварт и убежал за новыми дымами.
Пока он бегал за ними, мы распределили между собой раненых и решили, что Прощер, Ортодонт и Вилладж с еще двумя бойцами останутся на позиции, чтобы прикрывать наш отход. Виварт вернулся, снова забросал дымами открытку, и мы стали оттягиваться назад. Мне пришлось взвалить на плечи Прошу, который не мог идти, а левой рукой схватить за одну ногу Криптонита. Фаберже и Обитанэ взяли его за руки, и мы побежали к трехэтажке. По дороге меня стало тошнить из-за контузии, и сознание окончательно померкло. Мозг включил автопилот и сам переставлял мои ноги. Мое внутреннее зрение поднялось над этим клочком земли, и я увидел с высоты трехэтажку, газораспределительную будку и изрешеченное пулями и осколками здание котельной, окруженное рабицей. Все вокруг было изрыто снарядами и минами, завалено телами наших двухсотых, их амуницией и оружием. С момента начала штурма прошло не больше пяти часов. За это время я потерял много товарищей, стал взрослее и опытнее на один штурм.
Мы донесли и передали Криптонита медикам и группе эвакуации. Я сел у стенки и стал жадно, крупными глотками пить протянутую мне воду. Вода впитывалась в мое тело как в пустыню и успокаивала. Из-за контузии я был отрезан от звуков внешнего мира, поэтому сосредоточился на своих ощущениях и чувствах. Тело ломило и морозило. Адреналин, выделившийся в огромных количествах, стал распадаться и забирать энергию. Ко мне подошел Сапалер и наш медик, они что-то
