Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

пытались мне объяснить. Я смотрел на них, и мне было смешно. Они открывали рты как рыбы, но я не слышал ни слова из того, что они говорили.

— Я вас не слышу! — четко произнес я, не слыша самого себя. — Я вообще ничего не слышу!

Медик показал мне и Ивану на мою ногу, и я увидел, что штанина пропиталась кровью. Он быстро разрезал ее в районе колена, и я увидел небольшую рану от осколка.

— У него осколок. Он ранен. Его нужно эвакуировать, — читал я по губам и жестам то, что говорил медик.

Через двадцать минут группа эвакуации забрала меня, Гиню, нашего пулеметчика, которому пуля сбила каску и разрезала кожу на темечке, оглушив его, и еще одного бойца, у которого пуля снайпера прошла между рукой и телом, слегка ранив.

На пятиэтажке у Обиды меня осмотрел наш медик Докток, констатировал мне контузию, сделал укол и дал шоколадку для восстановления сил. Немного придя в себя, я стал слышать голоса людей, которые окружали меня. Они звучали, как голоса мультипликационных героев, что меня очень веселило. На моем лице блуждала идиотская улыбка, когда я пытался общаться с окружающими. Пока я сидел и отдыхал, на эту точку пришел Фаберже и тоже получил свою порцию медикаментов и шоколада.

— На эвакуацию пойдешь? — спросил меня Цахил, помогавший Доктоку.

— Громче говори, — улыбнулся я ему. — У тебя голос смешной.

— Боец, не еби мне мозги! На эвакуацию пойдешь? В Зайцево? — он стал перебирать пальцами, показывая общепринятый знак «ходить» и уши на макушке.

— Нее, — замотал я головой. — Вы, конечно, можете меня отправить, но я не хочу. Я хочу обратно к пацанам. Дайте мне два цинка 7,62, и я возвращаюсь.

— Герой! — ударил меня по плечу очень высокий и уверенный в себе военный в хорошо подогнанной форме. — Как позывной?

— Парижан.

— Уважуха! Настоящий боец! — пожал он мне руку. — Берег. Будем знакомы.

Мы с Фаберже схватили два цинка патронов и отправились в обратный путь. Ночь была темной и идти приходилось наощупь. Из-за контузии я чувствовал себя как моряк на палубе корабля во время сильной качки. То мне, то Фаберже приходилось останавливаться, чтобы прийти в себя. На позиции у ВДВ, которые прикрывали нас и помогали группам эвакуации, мы встретили Капрала, который, видя наше состояние, намутил нам литр кофе со сгущенным молоком и достал четыре шоколадки. Как любому солдату, который сам рвался в бой, но не имел такой возможности, Капралу было интересно все, что связано с непосредственным огневым контактом.

— Как там, пацаны?

— Жопа, — честно и без пафоса ответил я. — Почти всех убило или ранило. Мы обосрались. Неправильно пошли.

— Бля, пацаны, я рад, что вы выжили, — искренне радовался Капрал, и по нему было видно, что он обязательно найдет способ побывать на самом передке.

Посидев час на ДК и окончательно придя в себя, мы с Фаберже выдвинулись на трехэтажку, отдали патроны пацанам и отчитались перед Иваном о возвращении.

— Я рад вас видеть! — улыбнулся нам Сапалер. — У нас еще бой там идет. Пытаемся вытянуть оружие и двухсотых.

— Кубата вытащили?

— Нет. Туда не залезть.

— Сапалер, можно я нож Шпили возьму?

— Он из госпиталя вернется и спросишь, — сразу стал серьезным он.

— Шпили — двести. Мозг разрядился. Он вытек. Давление упало, и он все. Криптонит тоже. Докток сказал. Их больше нет.

— Тогда бери, — ответил Иван и замолчал.

Пока мы были у Обиды, из-под котельной оттянулся Вилладж. При встрече мы молча обнялись с ним, и в этом объятии была и радость от того, что мы живы, и печаль о пацанах из нашего лагеря, с которыми мы записались в «Вагнер» и которых с нами уже не было.

— Как вы? — стал я расспрашивать.

— Да как… Все оттянулись. Остались мы там втроем: Абхаз, я и, этот старый. Я доложил Сапалеру еще раз, что вариантов тут нет никаких, и нам дали добро на то, чтобы откатиться, — он затянулся и выпустил дым. — Птичка пару раз прилетала, я думал, что нам хана, но они не стали нас добивать, — Вилладж внимательно посмотрел на меня. — Но эмоции были мощные от адреналина! С одной стороны, понимаешь, что все! Конец тебе, и не страшно! И такое, знаешь, ощущение… Чуйка! Как Ангел-Хранитель над головой.

— Рад, что ты выжил, братка, — улыбнулся я ему.

— Что в итоге? Хватаем, что можем: магазины, гранатометы, которые там побросали. Нас начинают прикрывать, и мы оттягиваемся. Только и видел, как земля передо мной рыхлится от пуль. Мы с Абхазом тащили все, а старый прикрывал, — грустно сказал Вилладж. — В общем, ему прилетел осколок, и он вытек внутрь себя. Жалко его очень.

— Еще один…

— Зато один из группы Кубата приполз недавно. Рука, обе ноги прострелены, а выполз, — стал рассказывать Вилладж, радуясь, что смерти не достался один из наших. — Бакуш позывной у него! И Крепленый с пацанами кого-то вытащил…

— Хорошо… — тоже порадовался я. — А Ортодонт где? И Прощер?

— Там еще… Оружие пытаются вытащить и двухсотых.

— А это кто? — заметил я незнакомых мне бойцов.

— Группа новая. Командир Альдерга. Прислали на усиление нам вместо тех, кого потеряли. Необстрелянные, но дерзкие.

Ортодонт и Прощер всю ночь героически играли в прятки со снайпером. Собрав все оружие и амуницию, которую разбросали ребята, они стали вытаскивать двухсотых, по нескольку метров подтаскивая их все ближе и ближе к нашим позициям. Незадолго до рассвета, из-под газовой будки, куда опять уполз Прощер, после одиночного выстрела плеточника, раздался крик.

— Пацаны, помогите! Я не могу! Мне больно! — кричал он в ночи, и эти слова разлетались на километры. — Что со мной? Ноги не работают! Я не могу уже терпеть эту боль!

Его стоны и душераздирающие крики оглушали и эхом разлетались по окрестностям. В его сторону была выслана пара бойцов из вновь прибывших, которые нашли его, но не могли высунуться, чтобы самим не попасть под огонь снайпера. Зацепив, они смогли затянуть его за стену. Но пока тащили его к нам на позицию, Прощер умер.

73. Пикша. 1.2. Штурм двухэтажек

Штурм двухэтажки не удался. Все группы, которые вышли перед нами, были размотаны и уничтожены грамотными действиями вэсэушников, засевших в домах и детском саду. Я присел около своего места, откуда вел интенсивный огонь, пока пацаны пытались заскочить в дом напротив, и набивал магазины патронами.

— Ты видел, Пикша, как они падали? — шепотом спросил меня командир моей группы Эпик.

— Пиздец, конечно… — помотал я головой. — Иди, Тельнику скажи, что мы не пойдем как