Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Великс! — махнул я рукой еще одному своему товарищу, который был ашником из одного призыва с Жанатом. — Мне больше не на кого положиться. Бери группу и пробуйте прорваться. И… Выбери тех, кто хоть что-то может.
— Хорошо, — кивнул он мне глядя в глаза.
Я видел и знал, что он уже все понимает. Понимает, что это шанс двадцать на восемьдесят, а может быть, и меньше. Что бежать туда, это все равно, что петлять между каплями в дождь. Мы дождались небольшого затишья, и его группа пошла вперед. Вместе с ней выскочили два бойца и, добежав до Жаната, моментально затащили его за угол и к нам в школу.
— Лэд! — заорал я. — Вылечи его! Сделай так, чтобы он выжил!
— Уже, — помахал мне рукой Лэд, присаживаясь возле Жаната.
«Нужен еще один ход, — заработал мой мозг, разогнанный адреналином и многолетним опытом выживания в полукриминальной среде своего района в Самаре. — Что можно придумать? Какие есть варианты? — продолжила складывать пазлы и кубаторить моя интуиция, в простонародье именуемая чуйкой. — С торца этой гребаной двушки стоит еще одна дышащая на ладан, полуразвалившаяся двушка, из которой мы можем попробовать проломить их оборону… А что, если?..»
— Стахан, давай по-быстрому сформируй группу и пробуйте с торца зайти через эту двушку, пока они на нас отвлеклись, — вышел я на него по рации.
— Давай попробуем, — ответил он. — Только у меня одни пополняхи необстрелянные.
— Командира поставь толкового, чтобы гнал их, и пусть идут! — с жестью в голосе ответил я. — Все мы тут пополняхи.
Я наблюдал, как вдалеке группа, высланная Стаханом, под огнем перебежала от четырехэтажки улицу Школьную и заскочила в хлипкий домик напротив, который был когда-то НИИ «Опытная станция», где выводились и выращивались новые породы плодовых культур. Как только они забрались внутрь этого дома, откуда-то из-за крайних трехэтажек или детского садика по ним отработал танк и разнес дом вместе с группой. Часть пацанов завалило стенками и упавшей крышей, похоронив и их и наш несостоявшийся штурм.
— Бля! — не удержался я, и в этот же момент раздался оглушительный взрыв, отбросивший меня на пять метров по коридору и больно ударивший об стену так, что я отключился.
«Что это? Я умер… Да, наверное, я тоже умер, — плавно, как в густой соленой воде, плавало мое сознание. — А почему все орут, если я умер? Откуда эти звуки?»
Я открыл глаза и моментально закрыл их обратно. В воздухе стояла густая красная пыль от расщепленного танковым выстрелом кирпича, из которого были сделаны школьные стены.
— Все живы? — заорал я, на четвереньках выползая поближе к воздуху. «Лишь бы еще раз не уебало…» — промелькнула мысль.
Пацаны стали по очереди отзываться, и мне даже показалось, что мы не потеряли ни одного человека. Наощупь я дополз до образовавшейся от выстрела танка огромной дыры в стене и, стянув балаклаву, вдохнул воздух полной грудью и заглянул в пространство, которое еще минуту назад было спортивным залом. «Танк — это очень страшно! Только не нужно стрелять по нам еще», — замотал я головой.
— Гонг, по нам стреляет танк, — доложил я Гонгу ситуацию. — Я не вижу, откуда он по нам бьет, но он складывает школу.
— Да? — удивился Гонг. — Вы в подвал спуститесь.
— Как? — в свою очередь удивился я. — У нас бой идет. У меня в здании два бойца, и группа пошла на штурм, и по всему периметру фишки. Если нас в подвале зажмут, то положат тут всех.
— Сейчас мы птичкой его поищем… Ваш танк.
«…Солнце мое, взгляни на меня. Моя ладонь превратилась в кулак! И если есть порох — дай огня! Вот так! Вот так…» — запел я про себя «Кукушку» Цоя. От напряжения и всего, навалившегося на меня, в голове вдруг стало ясно, понятно и разложилось по полочкам. Разрозненные мысли и отдельные факты моей жизни и жизни окружающих меня людей, которые, казалось, не имели ничего общего, как в фильме «Матрица» вдруг сложились в четкую структурированную схему и логическую цепочку событий от самого моего рождения до сегодняшнего момента. Я четко понял: «Вот такие моменты в жизни и решают все. Не зря я вспомнил эту песню из фильма «Севастополь», потому что вся история нашей страны — это одни сплошные войны. Сначала мы получаем пизды, а после наматываем на кулак кровавые сопли, собираемся и даем как следует пизды всем, кто на нас напал. Именно поэтому песня «Кукушка» зашла в народ и стала главной нашей песней. Гимном и национальной идеей народа-победителя. Народа, который просто не может без пиздеца проснуться и собраться. Не может быть чем-то осознанным и целостным, пока его как следует не встряхнут. Только через войну и вот такие испытания мы находим себя и свой смысл. И чем сильнее на нас давят, тем более осмысленно мы себя чувствуем. Чем больше на нас нападает врагов, тем сильнее и сплоченнее мы становимся! В такие моменты все становится прозрачным и понятным, и от нас отлетает вся налипшая шелуха и присосавшиеся к телу народа пиявки. Именно поэтому мы всегда гордились победами. В спорте. В трудовых буднях. В войне. И мы, как дети и внуки своих предков, можем прочувствовать весь вкус жизни и повзрослеть только так. И никак иначе. Война и победа — это и есть путь, смысл и национальная идея нашей страны», — окончательно сформулировал я свою мысль и стал руководить боем дальше. Я был уверен, что пиздец только начинается.
Из пяти человек группы Великса до дома добежало трое. Двое остались лежать посередине улицы Школьной, сразу после подъема по лестнице смерти, как уже успели прозвать ее пацаны.
— Абрек! Мне срочно нужна группа эвакуации, — тут же вышел я на связь. — Много трехсотых.
Я быстро переключился на Великса и стал расспрашивать его о происходящем внутри дома.
— Тельник, они тут все снесли. Тут просто один большой коридор, и нам почти негде укрыться, — пытаясь перекричать стрелкотню, орал Великс. — В самом дальнем углу у них люк, и они оттуда по нам ебошат. Выскакивают, стреляют и ныряют обратно.
— Пройти дальше можно?
— Нет. Реально, нет.
— Великс… Пробуйте прорываться. Гранатами их закидывайте.
— Я даже из-за стены руку не могу высунуть, — спокойно, с грустью ответил Великс. — Нас тут двое. Инсорыч сразу двести, а второй триста.
— А те двое, которые сразу туда забежали? — уже зная ответ, спросил я.
— Вижу Рамси.
