Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

наваливали по двухэтажке и видимой части трехэтажки, торчащей над ней, чтобы максимально погасить огневую мощь противника. Но попасть по ней было очень сложно из-за ее расположения. Она была построена в один ряд с двухэтажкой, и все огневые точки хохлов находились к нам под углом. А вот от них нам прилетало множество подарков в виде одноразовых труб и гранат из РПГ, которые они отстреливали каждые пять минут. Вдобавок к этому по нам стреляли снайпера, которые там оборудовали лежки, они доставали нас оттуда еще в Иванграде. Пацанам было очень тяжело стрелять из промежуточного корпуса школы, и преимущество сразу оказалось на стороне противника. Тем не менее, мы уже приготовились к штурму и ждали команды. В последний момент я понял, что посылать группу Эпика, которая никогда не участвовала в городских боях, нет смысла, и подготовил к выходу более опытную команду во главе с Мямлей, в котором я был уверен. Вторую группу должен был возглавить Жанат, а Эпика я оставил для прикрытия.

— Сапалер, мы начинаем выходить, как только заканчивается артобстрел, — вышел я на него по рации.

— Мои тоже выдвигаются, — ответил он.

Когда смолкли выстрелы с нашей стороны, я дал команду первой группе выдвигаться вдоль стены школы, которая прикрывала пацанов до самого угла. Как только они попытались выйти из-за угла, их накрыло 82-ми минометами и сбросами с птичек. В воздух взлетела земля вместе с мусором и кирпичами, раскидав тела пацанов в разные стороны как кукол, набитых соломой. Школа была отлично пристреляна украинскими минометчиками, и они положили всю группу одним залпом. Буквально за минуту половину группы задвухсотило, а вторая получила ранения разной степени тяжести. Мне стало больно и тоскливо. Мямля был моим приятелем, и я не видел, двести он или триста.

— Жанат… Вытаскивайте их и пробуйте пройти дальше, — отдал я команду второй группе, с ужасом понимая, что там сейчас может повториться такая же история.

— Сейчас сделаем! Оттащим и проскочим, — со злой решимостью ответил он и стал продвигаться тем же маршрутом. Они начали оттаскивать тела пацанов и тут же попали под плотный огонь пулеметов и РПГ. Одна из гранат попала точно в угол школы и отколола от нее кусок бетона, который разлетелся в разные стороны каменным фейерверком.

— Жанат! Не стойте! Бегите, пока вас не выкосило, — не выдержав напряжения, заорал я, понимая, что они меня не услышат.

Они собрались в двух метрах за углом и пошли на штурм по команде Жаната. Пацаны, с которыми я отбывал, шутил, вместе пил чай и ел. Пацаны, с которыми я записался сюда и которые сами выбрали меня командиром. «Я не выбирал это. Я не выбирал посылать их туда. Я просто согласился быть старшим нашей группы в учебке. Я взял на себя ответственность, которую никто не хотел брать. Но откуда я знал, какая у этого цена на войне?» — хаотично мелькали мысли в моей голове.

Они доверяли мне и верили, что я сделаю так, чтобы с ними все было хорошо… Они пошли на штурм, к этим проклятым двухэтажкам, а я смотрел им в спины. Знакомые силуэты удалялись от меня и врезались в память. Я знал, что бой будет тяжелым. Но выбора не было. Кто-то должен был выполнять эту работу. Я — свою, они — свою. Но мозг взрывался от раздвоенности. Я как простой, такой же как они, пацан, Коля Тельник, хотел орать им: «Не ходите туда, пацаны! Там палево! Там все будет очень плохо», но как боец ЧВК «Вагнер», подписавший контракт и как командир Тельник, у которого есть свои командиры, не мог не посылать их туда, где на каждом кубическом метре воздуха летало по два кубических метра осколков и пуль. Я хотел не смотреть на это, но не мог. Я видел, как они побежали к лестнице и как стали падать один за другим. Я видел, как рядом с ними щелкали пули, видел, как пули попадали в них. В еще живых, дышащих и чувствующих боль. «Многие люди думают, что выбор — это между плохим и хорошим… А большинство выборов — между плохим и очень плохим», — вспомнил я слова одного старого зека, с которым сидел в одной хате. «Так вот, о чем ты говорил, старый урка, объясняя нам суть этой жизни», — успел подумать я и увидел, как возле пацанов взорвался ВОГ.

Первым упал Жанат, отброшенный выстрелом назад. Он быстро, по-пластунски сумел заползти в воронку от миномета и, свернувшись калачиком, старался вжаться в эту неглубокую ямку.

— Я триста, братан… — сквозь зубы процедил он в рацию и, не выдержав, заорал от боли. — Ааааааа! Очень больно… Очень.

— Вытаскивайте его! — крикнул я кому-то сзади меня, и пацаны из группы Эпика побежали к углу школы. — Держись, Жанатик! Держись, дорогой ты мой мент, — стал подбадривать я его по рации. — Сейчас мы тебя вытащим.

«Мне так жаль, так жаль, Жанат, — пульсировали в моей голове слова. — Мы так сдружились с тобой. Выживи! Мы вытащим тебя». Мне хотелось прямо сейчас, бросить все и побежать вытаскивать его, как я тогда вытащил Тип Топа. «Прости, Жанат. Я не могу. Не могу бросить бой и бежать к тебе», — разрывало меня на части чувство долга и вины перед ним.

Я услышал, как закричал парень из нового пополнения с позывным Гот. Ему перебило обе ноги очередью из пулемета и вырвало из них куски мяса, когда они поднимались по лестнице. Я смотрел, как он упал и старался спрятаться за бетонным бордюром, вжимаясь в него, как будто бетон мог впустить его в себя и спрятать от выстрелов. Он кричал и звал нас. Он просил о помощи. Но едва кто-то из группы эвакуации пытался высунуться из-за угла, как по ним тут же открывали огонь. Их невозможно было вытащить, и мы продолжали слушать, как он протяжно и жалобно кричит и зовет нас на помощь.

— Пацаны! Вытащите меня! Мамочка! Как же больно! Пацааааныыы…

— Перематывайся! Жгут достань и тяни ноги! — орал ему Лэд из глубины здания. — Ты вытечешь.

— Я не хочу умирать, пацаны, — стонал он и пытался подняться, но очередь тут же врезалась в край бордюра и прижимала его вниз.

— Блядь! Да киньте им какую-нибудь веревку, чтобы зацепить их и вытащить! — психуя, орал я. — Дымы накидайте и вытаскивайте!

Из всей группы только два человека добежали до здания двухэтажки и запрыгнули внутрь. Связи с ними не было, потому что рация осталась у Жаната. Черный провал окна проглотил