Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий
В Клиновом мы провели ночь, а утром нас повезли дальше, на одну из баз компании, где мы провели еще три дня. На базе я встретил много парней из своего лагеря, которые были в других взводах. Мы рассказывали друг другу свои истории, делились новостями и вместе грустили о тех, кто погиб, освобождая Бахмут. Когда мне становилось одиноко, я ходил гулять в лес и был счастлив дышать полной грудью, не сдавленной бронежилетом. Поначалу тишина оглушала, но я быстро адаптировался и наслаждался пением птиц, шумом ветра и мирной картиной, в которой не было ничего разбитого и разбомбленного минами.
Для нас круглосуточно работала баня, в которой можно было париться хоть сколько. Было много еды, электричество и свежие вещи.
— Цивилизация, Ваня! — улыбнулся мне Бясыр, мой давний приятель по лагерю, который воевал на другом направлении.
— Да. Пора сбрасывать шкуры неандертальцев и возвращаться в современный мир.
— А помнишь, как мы в колонии про СВО разговаривали и спорили? — глядя вдаль, спросил он. — Ты меня тогда здорово поддержал. Я часто вспоминал тот разговор, когда было тяжело.
— Разговор помню, а что говорил — нет, — пожал я плечами.
— Главное, что я помню. Домой вернусь, обязательно женюсь и детей заведу. Много детей. Чтобы за каждого своего друга погибшего — по ребенку получилось!
— Я уверен, что у тебя все получится, Бясыр, — глядя в его смеющиеся глаза, ответил я.
— Разговор у меня к тебе есть серьезный.
— Давай… — от неожиданной смены настроения напрягся я.
— Я еще тогда загадал, когда мы сюда ехали. Хочу попросить тебя у моего первенца быть крестным.
— Ты же мусульманин? — оторопел я.
— Разве это важно, Ваня? Ты человек хороший и близкий к Богу. А Бог — Он един. Хочу, чтобы ты наставлял на путь истинный моего первенца, — уверенно сказал он. — Ну, как?
— В таком не отказывают. Я согласен.
— Слава Аллаху! Мудрому и милосердному!
Мы обнялись, и меня затопило тепло всех чувств, которые я запрещал себе чувствовать на передке. Душа стала просыпаться и оттаивать. Мне было радостно и грустно одновременно. Хотелось плакать от счастья и радоваться за всех, кто выжил, и за себя в том числе. В этом было ликование и немного тревоги от предстоящей новой, большой мирной жизни, в которую мне нужно будет вернуться практически с белого листа. Я украдкой вытер накатившую слезу и впервые вдохнул чистый свежий воздух в полную силу.
Через три дня мы сдали оружие, броники, каски и поехали в Луганск. Несмотря на то, что по дороге мы наблюдали мирную жизнь, военного положения никто не отменял, наше перемещение проходило скрытно, без песен с баяном. «Тихо приехали на войну, тихо уезжаем», — думал я, глядя на почти целые поселки, мелькавшие за окном.
В Луганске нас переодели, помыли, накормили, выдали деньги, бумаги, медали и отправили на тот самый аэродром, на который мы прилетели полгода назад. Пока мы ждали борт, сотрудники компании привезли нам горячий шашлык, и мы еще раз кайфанули от внимания и заботы. Мы поднимали пластиковые стаканчики с газировкой за Евгения Викторовича! За ЧВК «Вагнер»! За всех, кто не вернулся и, конечно, за тех, кто нас ждал дома.
Я подумал, набрался смелости и позвонил маме.
— Мам, привет. Это я. Окопы копать закончили. Сегодня вечером буду дома, я надеюсь.
— Ой! — вскрикнула мама и стала звать брата.
— Привет, брат! Куда прилетаешь?
Я растерялся от нахлынувших чувств умиления, быстро сказал ему название места прибытия и нажал на отбой. Постояв еще какое-то время, я справился с чувствами, положил выданный мне телефон с новой сим-картой в карман и вернулся к остальным. Рассматривая мужиков, я видел, что многие находятся в таком же растерянном состоянии, как и я, не понимая, что им делать со свободой и вновь обретенной жизнью. Почти все мы сидели так долго, что отвыкли управлять и распоряжаться своей жизнью сами. В зоне был режим, а в компании приказы и контракт с отцами-командирами, которые говорили нам, что и как делать. Теперь мы были предоставлены сами себе и все внешние рамки исчезли. Остались только те, что были у каждого внутри.
— Как оно все будет? — спросил меня взрослый мужик не из моей зоны, имя и позывной которого я не знал.
— Как-то будет. Тут без вариантов.
— А… Понятно, — удивленно посмотрел он на меня.
Через час подали наш борт, и мы, одетые в одинаковые спортивные штаны и легкие пуховики, загрузились в него, как когда-то грузились в воронки, которые везли нас сюда. «А где мой баул? — мелькнула в голове странная мысль. — Окстись, Иван! Какой баул?» — с улыбкой вспомнил я, что больше он мне не нужен. Я могу как свободный гражданский человек купить себе все необходимое в магазине.
Борт, несмотря на габариты, легко взмыл в небо и взял курс на Москву. Только уютно устроившись на сидении и осматривая своих попутчиков, я окончательно понял, что война осталась позади, а впереди меня ждет новая мирная жизнь. Полет прошел гладко. Самолет сел так же легко, как и взлетел, и остановился возле ждавших нас автобусов. Мы попрощались с сопровождавшими нас сотрудниками компании и теми, кто пересел в другой автобус, чтобы лететь дальше, и тронулись в путь. За окном было бескрайнее летное поле, на котором стояли вполне мирные самолеты, и у меня возникло мимолетное ощущение, что все, что было до этого, мне просто приснилось.
Мы подъехали к большим железным воротам аэропорта, автобус остановился. Глядя на них, я вспомнил ворота нашей зоны, которые открыл для нас Пригожин и ЧВК «Вагнер», и замер в ожидании. Мне очень хотелось, чтобы эти последние ворота, отделявшие меня от семьи, поскорее открылись. Я уставился на них и они, дернувшись, плавно поползли в сторону. Я стоял первым у двери, и, когда автобус вывез нас за пределы летного поля, увидел брата, который напряженно вглядывался в окна автобуса. Дверь распахнулась, и я выпал в его объятия.
— Как же ты вырос, брат! — кинулся я обнимать его.
— Ну что, много окопов выкопал? — с улыбкой спросил он меня. — Я-то сразу догадался, какие ты окопы копать поехал.
— Я знал, что ты догадаешься, — всматривался я в его родное лицо.
— Я не один, Ваня, — кивнул он головой в сторону.
— Родные!
79. Каблучок. 1.4. Старший группы
После того как мы взяли корректировщика и передали его дальше, мы еще раз тщательно осмотрели помещение и нашли
