Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

дальше будем давить их, — предложил я.

— Главное, чтобы арта отработала нормально, — закуривая, кивнул Харчо и посмотрел перед собой рассеянным взглядом, — главное, чтобы арта отработала…

78. Сапалер. 1.13. Оттяжка

«Благословен Господь, ибо Он услышал голос молений моих.

Господь — крепость моя и щит мой; на Него уповало сердце мое, и Он помог мне, и возрадовалось сердце мое; и я прославлю Его песнью моею».

(Псалом 27:6–7)

— Сапалер — Гонгу?! — оторвал меня голос командира от размышлений. — Ты же у нас инженер по образованию?

— Есть такое дело.

— Бери четырех карандашей, шанцевый инструмент и жди. За вами сейчас машина заедет. Связь! — скомандовал Гонг и отключился.

Я привык к нестандартным заданиям, поэтому взял четырех бойцов, имевших боевой опыт, проследил, чтобы они получили полный комплект БК, и стал ждать транспорт.

— Куда нас, Сапалер? — спросил меня один из них.

— На передок, наверное. Новые позиции укреплять.

— Оттяжка же уже скоро… — грустно ответил он.

— Значит, оттуда и оттянемся, — со злостью ответил я.

Через полчаса за нами приехала машина и, к нашему недоумению, повезла нас в тыл.

— А куда ты нас везешь? — повернулся я к водиле.

— Сказали, к мосту вас везти, переправу наводить.

По приезде на место нам поставили задачу — при помощи трофейного гусеничного трактора, отремонтированного силами трешки, укрепить откосы и выровнять бровку. Мы радостно и дружно взялись за дело и спустя три часа закончили работу, уложив бетонные плиты на подушку из щебня.

— О! Смотри, наша Сушка летит! — закричал один из моих бойцов.

Уже несколько дней подряд наша авиация наносила по врагу в Бахмуте авиаудары, и мы привыкли к их появлению в небе, но зрелище было захватывающим. Рев авиационных двигателей заглушил голос бойца. Сушка долетела до точки выстрела, приподняла нос и начала выпускать ракеты в сторону Бахмута. Быстро отстрелявшись, она стала выпускать тепловые ловушки и отваливать в сторону. Неожиданно по Сушке прилетело из ПЗРК. Сначала от самолета отвалилась задняя часть, потом он завертелся в хаотичном падении, и мы увидели, как сработала аварийная катапульта. Летчик вылетел вверх, завис на долю секунды в воздухе и выпустил парашют. Мы, не сговариваясь, заскочили в наш красный «Жигуль» и помчали в сторону Зайцево, куда его сносил ветер. Когда мы на всех парах примчали туда, летчика уже снимали с дерева наши эсбэшники. К моему удивлению, летчик приземлился точно во двор штаба РВ, откуда и началась моя дорога в Опытное. А обломки упали на дом, который раньше был нашим складом БК, пока его не разобрал «Хаймерс».

— Чтоб их, сука, разорвало! — матерился летчик. — Самолет только с модернизации, а из всех ловушек только две сработали!

— Тише! Тише! — успокаивали его наши. — Главное, что живой!

— Когда уже все по уму будет? — спрашивал он нас, задавая два вечных риторических вопроса «Кто виноват?» и «Что делать?», которые мучали не одно поколение русских людей.

— Сапалер — Гонгу?! Вы где?

— Задача по восстановлению моста выполнена, — отрапортовал я. — Мы смотрим, как нашего летчика живым с дерева снимают.

— Хорошо, что жив! — обрадовался Гонг. — Вас там соседи накормить должны. Там такой восточный человек с позывным Сезава вас проводит.

— Принял, — слушая Гонга, кивнул я и увидел коренастого бойца с хитрыми прищуренными глазами, смотрящими на меня.

— Братан, ты Сапалер? — широко и радушно улыбаясь, спросил он.

— Я.

— Бери своих, погнали со мной. Я уже стол накрыл. Жду не дождусь, а тут весь этот кипиш-мипишь с летчиком. Потерял вас.

Мы всей группой выдвинулись в сторону столовой, которая находилась неподалеку. Пока мы шли, Сезава успел рассказать нам штук пять историй из местной жизни. Речь его была быстрой и эмоциональной. Половина слов была на тюремном сленге, и если бы не мой богатый опыт тюрем и зон, я бы с трудом смог понять его.

— Слышь, я ему говорю: «Ты чего хавальник разинул? Шнифты свои выкатил и пялишься? Где БК? Где ништяки, которые нам положены? — искренне возмущался он, рассказывая мне, как приходится добывать необходимое для пацанов. — А он, короче, на рассказе со мной. Прикинь? Мне пытается втюхать дичь какую-то. Мне! — искренне удивлялся Сезава, что кто-то не понимает, что он из себя представляет. — Ты понял?

— Вполне.

— Пришли. Добро пожаловать в ресторан! — улыбнулся он широкой белозубой улыбкой.

Мы вошли в неказистое помещение, и я замер от удивления. Внутри находилась полноценная столовая: с умывальниками, отдельными столиками для приема пищи и картинами на стенах. Я подошел к раздаче и увидел белый листочек с надписью «Меню».

— Первое, второе и компот! — торжественно заказал я.

— Нравится? — спросил меня Сезава.

— Впечатлен, — искренне ответил я.

В столовой был полный «Ол инклюзив». Нам даже не пришлось убирать за собой посуду. Отвыкнув от такого сервиса, я чувствовал себя в глубоком тылу, хотя до передка было всего несколько километров. Поблагодарив мужиков, мы выдвинулись назад и, растрясая сытный обед, без происшествий добрались обратно на школу. Там меня встретил веселый Гонг, который внимательно смотрел на меня и как будто чего-то ждал.

— Что? — спросил я.

— А чего ты не спрашиваешь, как обычно: «А когда мы домой поедем?» — весело спросил он. — Всегда спрашиваешь, а сегодня нет.

— Устал.

— Ну, тогда собирайся. Можно было вас из Зайцево не забирать. Домой едете.

— Ни фига себе! — вырвалось у меня.

Я скинул всю имеющуюся у меня в телефоне информацию командиру на компьютер, сдал планшет и обезболы Обиде, раздал мужикам свои трофеи, которые бы все равно не смог вывезти отсюда. Через полчаса за нами приехал «Урал», мы быстро запрыгнули в кузов и поехали в сторону Зайцево. Переезжая через мост, я поймал себя на мысли, что еще не верю, что это случилось. Напряжение и привычное ожидание проблем настолько закрепилось в психике за эти годы, что мозг отказывался верить в хорошие и спокойные времена. Я находился в легкой прострации и противоречивых чувствах. С одной стороны, от мысли, что я еду домой, сердце выбивало радостную чечетку, а с другой — я боялся расслабиться и все ждал, что сейчас прилетит та самая мина или снаряд, и праздник неожиданно закончится. Я сидел в кузове «Урала» и, держа автомат между ног, смотрел назад на поля, разбитую дорогу и переправу, которую мы восстанавливали. Рядом мелькнули разрушенные здания точки «Шкера» и развалины других строений, мимо которых мы проезжали. «Неужели все? Неужели я выжил?» — думал я и тут же улетал головой в Москву, к маме и своим родным. «Теперь можно! Можно? Или еще нельзя,