Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

он держался и всеми силами старался не показывать этого. Война одного за другим забирала наших близких, и это ощущалось, как будто из души вырывали куски, на месте которых оставались зиять кровоточащие раны. Страшнее всего было то, что их не заткнуть никем другим. Ушел человек, а вместе с ним ушло все то, что мог дать только он. И на этом месте не могло вырасти ничего нового. Это место могло только затянуться и перестать болеть так сильно и постоянно как сейчас, но для этого нужно время и благодарность за то, что этот человек был в твоей жизни.

— Сейчас за ним придут, — тихо сказал Сапалер. — Второй раз с ним прощаюсь… В этот — точно все.

Я присел на корточки и на секунду сжал холодную руку Кубата.

— До встречи в лучшем мире, брат. Хохлам из двухэтажки привет, — подмигнул я. — «Этой шутке он обязательно бы улыбнулся».

Я вышел из комнаты вслед за Иваном и натолкнулся на Вилладжа, который от неожиданности остановился. На его лице за секунду сменилось несколько выражений. В них были и удивление, и непомерная радость от встречи со мной, и тоска, что мы тут, и благодарность за то, что мы оба живы.

— Брат, ты цел! Живой! — обнял он меня.

— Да что со мной будет? Я же, как славянский Рыкарь!

— Кто это?

— Ну, у викингов были эти… Берсерки. А у славян берсерк — медведь. В пять раз мощнее! Я хоть и христианин, в Иисуса верую, но я — славянин. Вера предков — это тоже важно. А у вас кто герои?

— Фет-Фрумос, убивший злого дракона Лаура-Балаура! — быстро ответил Вилладж. — Национальный молдавский герой, — улыбнулся он.

— Тоже неплохо. С такой компанией мы всех порвем! — сжал я кулак. — Ты сам как?

— Я нормально, только ноги вот перебило. Болят сильно. Еле хожу.

— Так чего ты не на эвакуации? — широко открыл я глаза.

— Я отказался. Ты не переживай. Перебило, в смысле ушибло, — махнул он рукой. — Вы как пошли, я полез на второй этаж этой трехэтажки, чтобы с восточной стороны прикрывать. Мы там долбили со всего, чего только можно. Око этот бесстрашный из РПГ лупил. Стрелял, пока ему пуля не прилетела.

— Двести?

— Не, — помахал Вилладж головой. — Между телом и броником. Триста.

— Хорошо! — обрадовался я.

— Мы там крыли просто по всем окнам, по всем дыркам. Они там голову не могли поднять. И тут я узнал, что на войне самое страшное — это танчик! — округлил глаза Вилладж. — Первый прилет был по третьему этажу, выше меня! Я аж присел и думал, поседею от страха! Через шесть секунд — второй прилет!

— Да, я видел, как он по вам бил.

— Уууу! — сделал восторженное лицо Вилладж. — Ты не знаешь самого интересного! Прилетает на первый этаж, пробивает кирпичную стену! А там кладка сантиметров сорок! Прилетел и ударяется в косяк бетонный, падает и закатывается Свислычу между ног! Прикинь? Он, такой, сменился и сидит там тушенку с макаронами хавает. А ему между ног снаряд танковый, и не взрывается.

— Свислыч просто в рубахе родился! — открыл я рот.

— И главное, его Ворох только сменил и пошел стрелять, а тут снаряд! — опять повторил Вилладж. — Он там так и лежит. Чуть откатили его в сторону.

— Удивительная история.

— А после этого прилетел третий снаряд прямо в стену сзади меня. Сложило всю стену и меня под кирпичами завалило. Я прямо и не понял, что случилось, — пожал он плечами. — Сижу, стреляю, и уже сижу заваленный: в правой руке автомат, левая где-то в сторонке. Сижу и думаю: «Блин, я что, на том свете?» Потом слышу голоса. Пацаны сразу же прибежали, начали раскапывать, вытаскивать меня оттуда. Никаких ранений особо не получил — просто колени отбило, не могу их выпрямить. Очень сильно опухли.

— Может, в госпиталь? — еще раз проявил я заботу.

— Нет. Я вас не брошу. На фишке стоять могу. Ибупрофен колят. И колеса мне медик дает какие-то. Нормально, братан. Но… — Вилладж очень серьезно посмотрел на меня. — Я понял, брат, что это реально война. Тут можно погибнуть в любую секунду, и ни у кого нет защиты. Кем бы ты ни был, хоть самым распрекрасным человеком — войне похер.

— Да… Кстати, помнишь, я тогда из РПГ по хохлу в гараже стрелял? — вспомнил я.

— Не-а…

— Я сегодня, когда в гараж забежал, нашел этого хохла! Тела не было, но крови там и ошметков разных полно! Завалил я его тогда, выходит.

— Ну, и хорошо, — согласился он со мной, все еще задумчиво глядя перед собой. — Ты командир теперь?

— Да. Я особо не рвался… Само как-то вышло. Постараюсь тебя к себе в группу перетащить. Пойдешь?

— Конечно, пойду, — тут же кивнул он.

— Ты же на все руки мастер. Мне такие нужны, брат, — хлопнул я его по плечу, понимая, что просто хочу, чтобы рядом со мной был кто-то, кого я знал еще по прошлой жизни. — Не так много нас с одного лагеря и осталось.

— Рамси погиб…

— Как?! — опешил я. — Леха? Кент мой… Точно?

— Да. Во время штурма заскочил в двухэтажку со школы и, видимо, остался один, — стал рассказывать Вилладж. — Видимо, БК закончился. Они… — Вилладж запнулся и сглотнул слюну. — Короче, ему голову отрезали.

— Пидары! Ебаные твари! Я им, сука, отомщу! — быстро заговорил я, давясь нахлынувшей на меня яростью.

— Да. Это правильно. Мы им отомстим обязательно. Но скорее всего, это наемники, а не хохлы…

— Уже похер.

Рамси был бойцом. С детства он тренировался, а потом сел за непредумышленное убийство человека. Он рассказывал, что ударил мудака, который бегал по общежитию и тряс мудями перед детьми. Мудак упал и отдал душу, а Рамси получил одиннадцать лет.

— Помнишь, как он в лагере по стенам молотил? — с улыбкой спросил Вилладж. — А добрый какой был? Хоть и смотрящий за бараком, а всегда входил в положение.

— Помню…

Эта новость взбесила меня и забрала много сил. После прощания с Кубатом она окончательно выбила почву из-под ног и ожесточила меня по отношению к хохлам. «Что за твари?! Как так можно?» — не понимал я такой животной злобы. Я рвался в бой и был готов перейти на другой уровень игры. «Убью десятерых за него!» — решил я для себя.

Я вернулся от Сапалера, и мы стали дальше укреплять дом. В связи с тем, что он был крайним со стороны заправки и частника, которые еще не были нами захвачены, и своим северным торцом и одной боковой стороной выходил на высотки