Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий
— Гонг, мы на месте, — вышел в эфир командир группы эвакуации, — информацию подтверждаю. Засады нет. БК и пополнение доставлено, — четко доложил он. — Забираем нашего двухсотого и уходим.
— Хорошо. Подарили нам хохлы дом, можно сказать. Хотя и сидеть там, между нашими позициями, резона нет… — как будто рассуждая вслух сам с собой, произнес Гонг.
На этих словах свет за окном окончательно потух и окружающий пейзаж поглотила тьма. За двухэтажками, где-то очень далеко на восточной стороне Бахмута, была слышна канонада, а на нашем участке война переключилась в ночной режим с ее шорохами в темноте, напряжением от невозможности видеть противника. И мы, и украинцы затаились на своих позициях и, пользуясь ночью как законной передышкой, стали готовиться к следующему рабочему дню. Группы эвакуации вытаскивали раненых и подносили БК, командиры штурмовых групп спешили на совещания, а бойцы, не задействованные на фишках, ложились спать, чтобы восполнить силы. Фронт жил своей круглосуточной жизнью в режиме «war never sleeps».
У меня, благодаря моим обязанностям и периодическим вылазкам со спэшлами, жизнь была насыщенной, а вот у моих бойцов начались однотипные будни. Из-за того, что трехэтажка была стратегически важным объектом, на случай прорыва нациков с севера или востока, был приказ удерживать ее, создав там сильный укреп. В обязанности моих бойцов входили лишь ежедневные фортификационные работы по укреплению стен, обустройству окопов внутри дома и работа на фишке. От этого простоя я видел их моральную, а не физическую усталость, что было чревато потерей бдительности. В это время у нас в РВ появились, в виде подкрепления, Литагор и его брат, штатные сотрудники компании, которые имели за плечами множество командировок, где компания воевала до этого. Выглядели они как древние воины-викинги, пришедшие с севера. Две скалы, наполненные силой моря и буйством тайфунов. От них «пахло» войной. Война жила в каждой клетке их хорошо подготовленных тел. Все разговоры, которые они вели, были только про войну. Если они не воевали на ЛБС, то тренировались и тренировали свой взвод. Еще в тренировочном лагере они отобрали двенадцать молодых спортивных парней, дали им по ручному пулемету Калашникова и сделали из них воинов. Смотреть, как они работали, было одно загляденье. Все последующие здания до многоэтажек были взяты нашими группами под их руководством. Они умело вовлекали в работу всех, обозначая тактику, стратегию и формируя группы под эти цели и задачи. Благодаря им, дела пошли легче. На фоне всего этого у меня возникла мысль, с которой я к ним и отправился.
— Привет, мужики, — обратился я к ним. — Есть просьба… Или предложение…
— Говори. Поможем, чем можем, — с улыбкой ответил один из них, весело глядя на меня из-под военной панамы.
— У меня бойцы заскучали на позиции. Может, потренируемся, чтобы взбодрить их?
— Это легко! И с удовольствием! — тут же откликнулись они. — Давай, мы своих заведем на твои позиции, а ты своих оттянешь на пятиэтажку. Там и поработаем!
— Давай, четко цели и задачи определим, и погнали, — включился второй брат-близнец.
Не откладывая дела в длинный ящик, мы обсудили план двухдневных тренировок и наметили те навыки, которые бы пригодились бойцам при работе в высотной застройке. Мне еще больше понравился их деловой подход и военная четкость, с которой они подошли к делу.
В назначенный день рано утром к нам прибыла рать из двенадцати бойцов, одинаковых как тридцать три богатыря. Они поменяли моих мужиков на фишках, и мы выдвинулись к пятиэтажке, где Литагор со своим братом уже ждали нас в полной боевой экипировке. Тренировались мы до вечера без остановок. Этот процесс был таким интересным и захватывающим, что все мои мужики и я, естественно, сияли от бодрости и азарта, как только что смазанные и готовые к бою АКСУ. Мы, как будто стали выше, сильнее, смелее. На следующий день все повторилось. Заряда от тренировок хватило надолго. Я был искренне благодарен этим двум богатырям-викингам за их профессионализм, которым они зарядили весь взвод.
После этого обучения мои бойцы стали проситься на передок, но ослаблять позицию я не мог, и каждый день по двое-трое бойцов стали ходить в накаты. Я организовал этот процесс так, чтобы мужики могли координировать эти выходы без меня, что они и делали.
8. Парижан. 1.7. Продвижение вперед
Кубата оттащили в южную сторону дома и положили в одну из комнат. Одна пуля вошла ему точно в лоб, а вторая в область виска. «Видимо, контрольный», — пролетела мысль. Тело лежало на полу в той же позе, в которой застыло на поле, и вызывало у меня, как любое мертвое тело, двойственные ощущения. Это было неживое, как будто деревянное, тело, в котором не было главного — самого Кубата. Его личности, с постоянными приколами и рассуждениями. С его вдумчивой серьезностью и душевным отношением к бойцам. С его вездесущей чуйкой.
— Спасибо, брат, что спас меня, — прошептал я вслух, как будто ожидая, что он улыбнется и ответит: «Не за что, Санек». Но он промолчал.
Смерть, как и рождение, сами по себе странные и таинственные явления, которые не укладывались в моей голове. А смерть в бою поражала меня еще больше. Я вспомнил, как мы перекинулись двумя фразами и переглянулись перед тем, как выбежать из здания; тогда он был еще жив и находился в этом теле. А через три минуты его уже не было. Ни в нем, ни в Опытном, ни в этом мире. Я, как христианин, верил, что Кубат теперь там, куда попадают все после смерти. «А что будет с человеком, бывшим зеком и воином Кубатом там, куда он ушел? — возник вопрос в голове. — И попадают ли хохлы и наши в одно место, или их распределяют по разным местам?»
Этого я не знал, да и никогда до этого момента не задумывался об этом. «А если они попадают туда вместе, перестают ли они тут же ненавидеть друг друга? Или и там продолжают воевать, пока на них не прикрикнет Архангел Гавриил?» — не унималось мое воображение, пока в комнату не вошел Сапалер.
— Прощаетесь?
— Угу, — буркнул я. — «Книжка» на месте?
— Да. А рацию забрали. Но главное, что «книжку» с позициями не нашли.
— Рация, скорее всего, работала. Они услышали, подползли, забрали, — рассуждал я отстраненно вслух. — А эта «книжка» внутри нагрудного кармана была.
— Наверное.
Я видел и чувствовал, что Сапалер очень переживает за смерть пацанов, особенно Кубата, но
