Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий
— А когда это пройдет? — тараторил он, не в силах остановиться.
— Опыт вас изменит. Сейчас нужно собраться и выдвинуться, — старался я говорить спокойно, что бы они понимали, что через все, что происходит, проходит каждый. — Острая фаза адаптации: внутренняя дрожь и панические мысли — пройдет, когда мозг поймет и примет новые правила игры на передке. Ему нужно время. Сейчас он в режиме красной тревоги. Ваша задача — не выключить эту тревогу, а научиться ею управлять. Тревога — ваш друг.
— Как управлять? — включился самый молодой из них.
— Через простые ритуалы: чай, сигарета, проверка оружия, шутка с товарищем. Это сигналы для мозга: «Мы все контролируем. Есть островки стабильности». И главное, говори это про себя. Не «я трясусь», а «мое тело мобилизуется». Не «я в панике», а «мой мозг обнаружил угрозу». Ты не сошел с ума. Ты учишься жить в условиях, для которых человек не создан. И то, что ты здесь ищешь объяснение — это уже признак силы, а не слабости. Ты не сломался. Ты в процессе закалки, — продолжал объяснять я, насколько можно спокойнее под звуки взрывов, успокаивая в первую очередь себя. — Понятно?
— Да, — улыбнулся молодой. — Все нормально.
— Молодец! — хлопнул я его по плечу. — Как только все стихнет, мы выдвигаемся. Там еще два наших товарища, и им в доме под обстрелом, поверь, хуже, чем нам. Ответственность за тех, кто рядом, — это самый важный ритуал. Сегодня мы спасли их, а завтра они тебя.
Я вышел по рации на группу эвакуации и дал координаты, откуда забирать трехсотых. Мы выбрались из подвала, и сразу стало ясно, что если бы мы не нырнули в этот подвал, все бы были двести. От гаража почти ничего не осталось.
— Нихера себе! — удивился молодой. — Как ты понял, что нам нужно в подвал?
— Да никак! — нервно засмеялся я. — Тут кругом опасно. Подвал — самое безопасное место. Это просто — война. Башкой думай!
Мы без потерь перебрались в дом, где сидели два моих не менее испуганных бойца. К моему удивлению, они не забились в щели, а грамотно заняли позицию и были готовы обороняться. Я искренне похвалил их и расставил по секторам остальных.
— Молодцы, мужики! — похвалил я их и себя. — Поздравляю вас с настоящим боевым крещением. Теперь вы не копачи, а настоящие штурмовики ЧВК «Вагнер»!
Я видел, что им было приятно это услышать, и сам порадовался, что мы начинаем слаживаться в боевое подразделение. И хотя это был некоторый аванс, и я не знал, как они себя поведут во время наката или настоящего штурма, у меня появилась надежда, что все не так плохо, как я думал в начале.
Мы выровняли фронт между нашими группами с Лэмой, с которым так и продолжали двигаться параллельно по обеим сторонам улицы в частнике. Я был с ним и своим другом Шайотом постоянно на связи, чтобы поддерживать друг друга фланговым огнем при продвижении вперед. Вечером я перебежал к Лэме и Шайоту, чтобы повидаться с ними.
— Чего ты скачешь под пулями? Тебе мало с нами по рации попиздеть? — в шутливой форме высказал Лэма свои опасения.
— Да хохлы вроде притихли. Они же тоже люди. Наелись пайков заграничных и спят, наверное, — отшутился я. — Как вы тут, братики?
— Воюем и с врагом внешним, и с внутренним! — кивнул он в сторону своих бойцов. — Ссут, суки. Но, ничего… ничего…
— Мои тоже поддрищивают, но есть несколько перспективных. Научатся, я в них верю.
Мы еще какое-то время, как три старых деда, сетующих на молодежь, поперемывали кости своим бойцам, немного слив этим напряжение, поговорили о ситуации, в которой находились, и я, попрощавшись с мужиками, начал собираться назад.
— Теперь ваша очередь — ко мне в гости! — крепко обнял я их по очереди. — Приезжайте к нам, на Колыму!
— Нет, лучше уж вы к нам!
Рядом с нашей точкой, которую мы заняли, стоял добротный кирпичный двухэтажный дом, откуда мы повадились работать по позициям оппонентов с РПГ, ведя по ним беспокоящий огонь, чтобы они не расслаблялись.
— Смотри, Поприще, — показал мне Самар на валивший дым из окна дома, в котором сидели хохлы. — Пидары совсем оборзели, в открытую печку топят. Давай ебнем?
— Грех не стрельнуть, конечно, — кивнул я и стал готовить поросенка.
Мы быстро отработали по окнам украинской позиции и увидели, как внутри что-то загорелось.
— Поприще — Тельнику? — вышел он на связь. — По перехвату, по вашему дому сейчас хохлы мстить будут. Сваливайте!
Мы быстро собрались и оттянулись на свою основную позицию, но, к нашему удивлению, в дом ничего не прилетело.
В этот же день поступила команда двигаться дальше, и мы пошли штурмовать тот дом, который обстреливали. Он оказался пустым, и мы с ходу решили продвинуться еще на один дом дальше. Не успели мы забежать во двор, как на нас выбежала огромная кавказская овчарка и стала кусать Самара за ногу.
— Пошла! Пошла! — стал он отбрыкиваться от нее, стараясь попасть по ней прикладом.
Собака, не смотря на это, четко выполняла свою работу и защищала свой дом от нашего наката. Она то отпрыгивала назад, то вновь яростно набрасывалась на нас, стараясь ухватить за ноги.
— Я сейчас ее завалю! — взбесился Самар.
— Позицию спалим, — помотал я головой, — отгоняй ее.
Общими усилиями мы загнали ее в дом, в одну из комнат, и подперли дверь стоявшей рядом тумбой. Собака не сдавалась и продолжала яростно лаять, проявляя упорство и бесстрашие.
— Если бы все хохлы так оборонялись, туго бы нам пришлось, — слушая ее отчаянный лай, заметил я.
— Так это же донбасская собака! Она — как мы — свой дом охраняет! — стал спорить со мной один из новеньких, который был сам из Донецка. — Это правильная собака.
— С этим не поспоришь. Настоящая собака, — с уважением согласились мы.
— Она и лает не по-украински, а по-нашему! По-донбасски! Не «Хяв, Хяв», а «Гав! Гав!» — четенько! — улыбнулся он.
Спустя какое-то время из моей первоначальной группы отобралась группа пацанов, у которых в боях отросли стальные яйца и которых я ставил на закрепе, чтобы они, в случае контратак украинцев, не побежали, а смогли нас прикрыть и вытащить. Остальных я делил на двойки и тройки и шел с ними вперед, тем самым подбадривая их.
Мы зачистили три дома подряд и решили остановиться в наиболее надежном из них на вид. Закрепившись
