Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий
— Их, прямо, слышно… Слышишь? — зашептал Самар.
— Тшшш… — показал я ему жестом, чтобы он громко не разговаривал. — Давай, мы по-тихому пока тут. Завтра нам дальше идти, и им не нужно знать, сколько нас тут.
Он утвердительно кивнул.
В подвале мы нашли целый склад еды, которой бы хватило на пол-Китая, и славно перекусили. Я расположил две фишки на крыше, где были сделаны бойницы, и приказал:
— Пацаны, впереди у нас только противник! Всех, кого увидите, сразу валите! Без разговоров! Ясно?
— Хорошо, командир.
Не прошло и десяти минут, как сверху спустился один из бойцов.
— Поприще… Там ходит кто-то. Точно стрелять? — глядя на меня глазами испуганного пионера, спросил он.
— Конечно, стрелять, блять! — опешил я. — Я же вам сказал! Валите всех!
— Хорошо… Ну, я пошел?
— Это пиздец, конечно, вы воины. Иди, убей уже кого-то.
Опыта стрельбы у некоторых моих воинов было не много. Поднявшись наверх, они открыли хаотичную пальбу, но в результате, так никого и не подстрелили, просто спалив нашу позицию. Следующие три дня мы интенсивно перестреливались с хохлами и закидывали друг друга гранатами. За это время фронт справа и слева выровнялся, и нам стало спокойнее. Ко мне в гости пришли Лэма и Шайот, которых я щедро угостил найденными ништяками.
— Отличный у тебя тут дом! — оглядывая каменные стены, с завистью произнес Лэма. — Не то что наш сарай. Спим на голом полу, подвала нет. Вчера украинская бэха выкатилась недалеко от нас и давай в даль стрелять. Прикинь? Они даже не могли подумать, что мы в этом доме, такой он говенный на вид.
— Маскировка! — в шутку поддержал я его.
— Я чуть в штаны не наложил, когда они стрелять начали, с такой маскировкой.
Зачистка частника во многом строилась на случайностях и везении. Иногда мы находили крепкие дома, у которых были отличные подвалы, а иногда, что случалось чаще, дома защищали нас только номинально. Нам попадались дома без стен, дома без крыш и дома, которые проще было бы назвать «будками», но работать приходилось не зависимо от везения. Поэтому мы просто шли вперед и, если было нужно, рыли блиндажи внутри дома, чтобы спрятаться и минимизировать потери.
— Как ты, Шайот? — спросил я его, заметив, что он ведет себя немного не естественно.
— Завалил вчера своего первого хохла. Ходит — грудь колесом. Ветеран теперь, хули, — заржал Лэма.
— Да ладно, — скромно улыбнулся Шайот. — Просто повезло.
— Поздравляю, братан! — крепко пожал я ему руку, вспомнив, как он переживал, что еще никого не убил в отличие от нас.
— Мы там нормально зашли. Четверых отработали по красоте! — стал он делиться подробностями.
Посидев и наговорившись, я попрощался со своими братьями и вернулся на позицию. Внутри осталось мирное ощущение от прихода друзей.
Через несколько дней их группа первой пошла вперед и замешкалась возле дома, который они должны были чистить. Дом оказался закрытым наглухо со всех сторон, и пока они взламывали дверь, по ним отработали из РПГ.
— Нас накрыли, — услышал я в рации доклад Лэмы, — я и еще два бойца — триста. Шайот — двести.
— Откатывайтесь.
— Я пытался его тут, на месте, откачать… — стал объяснять в эфир Лэма, как будто был виноват в смерти нашего друга. — Но он не ожил. Как будто его внутри порвало. Тело целое, ни одной дырочки, а он умер.
Они откатились, и группа эвакуации забрала и их и моего друга Артура. Волна тоски и горя накрыла меня. В теле появилась предательская слабость и ощущение бессмысленности всего происходящего. Я не мог заставить себя не думать о смерти Шайота. Я сполз по стенке и тупо смотрел перед собой, повторяя: «Шайот — двести, Лэма — триста… Шайот — двести… Я теперь один», как будто это заклинание могло повернуть время вспять и вернуть их. Но Шайот был мертв, а Лэму утащила группа эвакуации. Видя мое состояние, бойцы тоже стали нервничать и тревожиться.
— Слышь, командир? — подошел ко мне Самар, как самый смелый. — Я тебе сочувствую, но ты нас не бросай. Мы без тебя никак.
— Что? — не сразу сообразил я, что он от меня хочет.
— Мы, говорю, на тебя опираемся, и верим тебе. Ты — наш командир! Если ты раскиснешь, то группа посыпется.
— Да, да… — стал собираться я с силами, понимая, что он прав. — Это оказалось очень тяжело — терять близких. Я просто не ожидал. На гражданке-то было тяжело, когда друг умер, а тут в десять раз тяжелее, оказалось, — глубоко вздохнул я.
Слез, чтобы выплакать горе, не было. В груди застыл камень и придавил меня к земле. Было такое ощущение, что он давит на легкие и сердце, не давая дышать и здраво мыслить. Это была глыба, которую я не мог переварить и вытащить из себя, но я рационально стал понимать, что тоже погибну, если не соберу свои сопли и не буду работать дальше, чтобы отомстить за пацанов. «Мы, сами выбрали себе эту непростую работу. Мы знали, куда и зачем мы поехали, и даже пару раз обсуждали, что будет если… И Шайот, насколько я знал его, хотел бы чтобы по нему не плакали, а мстили за него», — стал я разговаривать сам с собой. Злость и ненависть, которые поднимались внутри меня, давали энергию и возможность жить и воевать дальше.
На следующий день остатки группы Лэмы присоединили к моей, и вывели нас на ротацию в школу.
75. Лэд. 1.6. Городские бои
Мы двигались по городу с моей новой группой. Как мне и сказали, наполовину она состояла из тех, кто уже бывал в боях, вторая же половина была из пополнях, которые еще не нюхали пороха.
— Лэд, ты же давно тут? — спросил меня молодой коренастый боец со щетиной и ярко-голубыми глазами.
— С лета, считай. Уже домой должен был поехать, но так решили, что остался.
— И? Что делать-то? Ну, в смысле, ты понял, — замялся он, подбирая слова, но, не найдя ничего лучшего, спросил прямо: — Чтобы выжить?
— Как тебе сказать? — помедлил я, вспоминая тех, кто погиб или был ранен в частнике, где я успел повоевать. — Рецепта тут, как на кухне, нет, конечно. Мясорубка — она и есть мясорубка. Очень быстро бегать нужно и наблюдать постоянно.
— Это понятно… — читалось на его лице разочарование. — А если конкретнее?
— Вот ты дотошный. Ну, хорошо… Давай так, специфика, значит, боев в городе… —
