Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

на стыке двух отдельных подразделений. Именно поэтому, всякий раз докладывая Гонгу обстановку, я в том числе докладывал о том, что происходит у них. Когда мы потеряли семнадцать человек двухсотыми и трехсотыми при неудачном лобовом штурме первых двухэтажек, стало ясно, что заходить лучше через трешку. Именно тогда я и познакомился с их командиром с позывным Констебль. Костя помог нам организовать разведку перед следующим штурмом, и, когда моя группа под командованием Альдерги пошла на штурм, помог с огневым прикрытием. Несмотря на гибель нескольких бойцов, именно тогда нам удалось заскочить в двухэтажки и впервые закрепиться в них. Группа, которую возглавил Парижан после смерти Альдерги, не просто взяла этот важный рубеж, но и прикрыла третий взвод со стороны шоссе, что дало им преимущество для наступления на АЗС «Параллель», которую они давно не могли взять. Так, помогая и поддерживая друг друга с флангов, мы вместе продавливали оборону украинцев. После этого случая я стал часто заходить в гости к Констеблю, обмениваться с ним своим видением ситуации и просто разговаривать по душам.

Такое взаимодействие было жизненно необходимо, чтобы случайно не подстрелить своих. На войне правила простые: увидел движение — стреляй, но, когда рядом с тобой соседи, нужно точно координировать действия и понимать, куда и как далеко они продвинулись. С Костей общаться было легко, чем он мне сразу и запомнился. Он четко, ясно и по существу выражал свои мысли. Мог объяснить и обосновать свои взгляды, выводы и планы по организации работы на передке, хоть в штурме, хоть в обороне.

Констебль особо не лез мне в душу, хотя и знал, кто я и откуда приехал в Бахмут. Я чувствовал идентификацию с ним и видел по выражению глаз и расслабленной позе, что беседы со мной тоже приносят ему эстетическое и моральное удовольствие. Встречаясь за чаем, мы успевали поговорить и о делах на передке, и о прошлом, и о наших жизненных приоритетах, об отношении к жизни и людям, любви к Богу и Родине. Постепенно наши приятельские и сугубо деловые отношения переросли в теплое взаимодействие двух близких по духу людей и соседей.

— Всегда рад, когда ты приходишь, Иван, — улыбался он, — очень мне не хватает разговоров на темы, не связанные с войной, женщинами или мотоциклами. Ты — это просто глоток воздуха.

— Спасибо. Мне с тобой тоже всегда очень полезно поговорить. Мнение твое послушать.

— Как, кстати, работается со спэшелами? Интересные ребята?

— Да я особо не работаю. Я их вожу, а работают они. Но опыт сильный, конечно, — кивнул я Констеблю. — На днях тут случай был забавный.

— Расскажи, — тут же откликнулся Костя.

— У них же две рации… Одна — чтобы между собой общаться, а вторая — наша, которую все слышат, по которой они со мной общаются и с командиром, — стал объяснять я специфику связи с группой спецподразделения. — И вот они спалили передвижение нациков, на связь со мной выходят по нашей радейке и говорят: «В такой-то точке вижу скопление противника. Могу работать?» Я отвечаю: «Наших там нет. Работай!» Он стал работать… А работают они четко. Минута — и троих положил.

— Серьезные ребята, — почесал бороду Констебль. — В итоге всех положили?

— Не, не успел, — усмехнулся я, — наши в эфире услышали все и давай по этой точке наваливать! Что только туда не летело: и РПГ, и АГС, и, естественно, стрелковое. Нашим пацанам только цель дай!

— Быстрые вы, РВэшники! — усмехнулся Констебль.

— Вот и спэшелы тоже удивились, как мужики быстро сообразили.

— Классная история, — кивнул Констебль и достал свои фирменные коричневые сигареты. — Закуривай! — протянул он мне пачку.

Оставшись без Зибеля и Робинса, который воевал где-то дальше, я так и не смог найти свой круг единомышленников, и Костя частично заменил мне моих друзей. Познакомившись с ним, я нашел в его лице слушателя и оппонента, с которым можно было подолгу говорить и спорить на разные темы. Помимо этого, был еще здоровяк Бас и очень подвижный Горбунок, с которыми тоже можно было потереть на разные темы.

Я наслаждался своей свободой и тем, что могу спокойно поесть и поспать. Как и в зоне, я занимался молитвенной комнатой и мог там помолиться в тишине Богу. Воздать Ему хвалу! Поблагодарить за прожитый день и его уроки. Помянуть павших, которых стало существенно меньше по мере накопления воинского опыта у каждого в отдельности и у всего подразделения в целом. Позывные двухсотых я записывал в левом углу комнаты, где должен быть канон.

— Упокой, Господи, души усопших рабов Твоих, праотец, отец, братий, сестер наших, зде лежащих и повсюду православных христиан представившихся, а также воинов, за веру и Отечество павших: воина Жаната, Великса, Мямлю, Инструча, Таная, Планшета, Суэца, Гота, Аскорина, Мясного, Мимуса, Хрипуна, Гриндера, Шпили, Рева, Антела, Хамзе, Веринга, Овацию, Зибеля, Арасна, Кубата, Троча, Пэха, Симбулата, Айгыра, Максая, Пулика, Вэнса, Бороды, Цифея, Канабиса, Пега, Багла, Физему, Урагана, Батцая, Тематика, Сафа, Крутого, Сапфира, Линара, Саганара, Маныча, Камзола, Фенилона, Лаперуза, Шумиху, Тип Топа, Тугтуна, Дубище, Затевана, Бельмана, Чернухана, Гурамыча, Дира, Царька, Вивата, Астрагала, Брно, Флая, Балора, Юнайтина, Рамси, Прощера, Орчипа, Ланды, Альдерги, Никитоса, Кракена, Рапиру, Рорка, Велеса, Зарядника, Скудзо, Груни, Виларта, Капурсо, Битара, Особика… — стал я привычно молиться за всех, кто был записан на стене.

Помолившись за упокой душ мужиков, я перекрестился и вышел из молельной комнаты.

Все шло своим чередом и ровно… Но мысли и фантазии, как я вернусь домой и как меня там встретят, посещали меня ежедневно. Я представлял, как мы встретимся на оттяжке с мужиками из зоны. Как я увижу Робинса, как мы вместе поедем назад. Возможно, даже вместе заедем ко мне домой, и я смогу познакомить его с родными. Начиная фантазировать, я улетал из реальности и, опомнившись, пугался своих мыслей. «Не нужно про это думать», — усилием воли прерывал я себя. Но мысли о матери, которая ждет меня так долго, об отце, для которого я стал проблемой, постоянно фонили и мешали сосредоточиться. Может быть, в этом и была причина, из-за которой я старался не сидеть на месте, а найти себе применение и занять мозг и руки хоть какой-то работой.

— Сапалер — Гонгу? — вышел на меня командир.

— На приеме.

— Точка «0». Прими, обеспечь необходимым. В общем, все как обычно.

— Принял, выдвигаюсь, — обрадовался я.

Работа гасила всю лишнюю энергию и хаос в голове. Я переставал думать о постороннем и радовался тому, что могу почувствовать нужность и ответственность, с головой погрузившись в выполнение боевых задач. Быстро