Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий
— Да ладно? — удивился Леха, хотя удивить его было непросто, и тронулся в сторону Зайцево.
— Да, штурманули мы дом, а там подвал такой, набитый хохлячьими трофеями. А эти расслабона поймали, короче… Фишку не выставили и пошли мародерить. Я со второго этажа спускаюсь, смотрю, никого на первом этаже нет. Выглянул на улицу, там пусто.
— То есть заходи в подвал и начинай их всех расстреливать? — спросил меня Обида.
— Совершенно верно, — кивнул я. — Взял ружье двенадцатого калибра, которым мы по птицам стреляли, зашел туда и начал по ним просто херачить! — засмеялся я, вспоминая, как они разбегались от меня по магазину во главе с Химским. — Потом всех их вывел, немножко пиздячек подраздал. Говорю: «Вот так вы, пацаны, можете просто въебаться хохлам! Зайдет просто один с автоматом и перестреляет вас всех».
— Хорошо, что не с автомата стал стрелять. Добрый ты, — улыбнулся Обида.
— С автомата-то там понятно, что рикошетом может зацепить. А тут — дробь поверх голов. Они сначала даже не поняли, кто это и что это. Просто попадали, и все.
— Ага… А потом нам говорят — «подвальные командиры»! Да я воюю больше, чем они отсидели!
— Нормально мы частник все-таки отработали! Но я обосрался, конечно, когда по дому, где ты был, со «Шмеля» отработал. Ты уж прости.
— Да нормально и, главное, креативно! — выворачивая на дорогу, ответил Леха.
— Так сам знаешь, тут хоть в частнике, хоть в поле, хоть при штурме высотки — шаблонов не существует в принципе. Смотришь по ситуации просто, где огневые точки противника.
— Как лучше зайти. Через окно, через подъезд? Или лучше с торца здания стену свалить пластидом? — подхватил тему Обида.
— Я ж говорю, шаблона нет, — я посмотрел на частник за окном и вспомнил, как мы его брали. — Ну, в частнике меньше огневых точек по тебе работает, а в многоэтажках — там огневых точек побольше. И пути подхода к частнику или к многоэтажке могут варьироваться… Шаблона нет.
— В многоэтажке лучше с торца подходить, конечно. Где окон нет…
— Да. Самое главное — залезть и закрепиться в первой комнате. Если дом многоподъездный, как корабль, залезть в первую квартиру и подняться до последнего этажа, — в моей голове замелькали дома и подъезды, в штурме которых я участвовал. — Если наверх поднялся на последний этаж в первом подъезде — все! Считай, что здание уже твое.
— В следующий подъезд ты уже не будешь заходить с улицы, спускаться по лестничке на первый и заходить в следующий подъезд, — понимающе кивнул Обида.
— Конечно. Я уроню стену в следующий подъезд на последнем этаже и буду спускаться вниз. Это гораздо проще.
Обида наехал на какое-то препятствие, и мы оба подпрыгнули в машине и ударились касками об потолок. Это прервало наш ностальгический обмен информацией, так хорошо известной обоим.
— Бля! — сморщился я от боли в ноге.
— Прошу прощения.
— Откуда, кстати, такая роскошная тачка? — вспомнил я, что хотел спросить, когда сегодня пришел к Лехе.
— Да мы позицию одну взяли быстро, с левого края в частнике. Я туда пришел трофейку забрать, а тут хохол на этой машине приезжает. Бодро так выскакивает из нее и к нам: «Хлопцы, здрасьте!» Я говорю: «Привет!» Он: «Пароль — Киев». Я говорю: «Не угадал. Пароль — Ростов-на-Дону». Ну, он что-то за автомат схватился… Дуэль, как в фильме про ковбоев. Я оказался быстрее.
— Мастерство!
Мы долетели до Зайцево, выкурили по сигарете и пошли к Гаврошу и Гонгу.
— Вы понимаете, что бы было, если бы вас забаранило? На вас командование группами! Учет личного состава! Двухсотые, трехсотые и отпуска! Это же представить страшно, какой геморрой бы случился, если бы вы погибли! — выговаривал нам Гаврош.
— А какой провал по моральному фронту. Трудно себе даже вообразить! Два командира бы погибло. Дух бы у бойцов как просел! — давил Гонг. — Молчите? Нечего сказать?
Мы переглянулись с Обидой и поняли друг друга. И он, и я слишком долго прослужили в армии, чтобы не понять, что лучшее, что может быть в нашем положении — это соглашаться со всем и молчать.
73. Сапалер. 1.12. Прощание со спэшлами
«Воззри на бедствие мое и избавь меня, ибо я не забываю закона Твоего.
Вступись в дело мое и защити меня; по слову Твоему оживи меня».
(Псалом 118:153–154)
Благодаря радио «ЗК-FM» мы знали, что первый призыв, в котором был Абрек и Родной, оттянули с передка за сорок пять суток. Каждый из нас надеялся, что с нами будет такая же история, но контрольный срок давно прошел, а мы все еще были на передке. Я понимал, что сорок пять дней — это слишком большой срок, чтобы нас оттягивать в тыл, но моя человеческая натура надеялась, что это случится как можно раньше. Всякий раз встречая командира, я, как и многие, вопросительно смотрел на него, с одной стороны, понимая, что его уже достали вопросы «Когда?», «Как скоро?», но с другой стороны, я очень хотел домой, где я не был почти тринадцать лет, с момента, когда меня закрыли.
— Что ты на меня смотришь, как кот на сметану? Я, как и остальным, могу тебе ответить — я не знаю!
— Понял, — успокаивался мой мозг на время, но ждать и надеяться не переставал.
В последнее время у меня было больше свободного времени. Меня давно сняли с должности командира точки и навсегда прикрепили за спэшлами. Когда я раньше пропадал на три-четыре дня с позиции, некоторые думали, что я шкерюсь где-то в тылу, а не работаю. Помимо этого, двойная нагрузка банально была тяжела для меня. Отработав с министерскими положенные трое суток, я возвращался на позицию, где много что менялось, и всякий раз мне нужно было по новой вникать в дела, чтобы полноценно выполнять свои обязанности командира. Теперь же я работал только на выходах и успевал полностью восстановиться между ними, преподавал матчасть основного вооружения и организовывал учебные стрельбы пополняшкам.
Когда сидеть без дела становилось невыносимо, я тайком от командира сбегал на линию боевого соприкосновения и, побывав на разных позициях, через КП третьего взвода возвращался назад. Ходил я туда, чтобы пообщаться с Басом, Горбунком и Констеблем про дела житейские и обменяться информацией.
Третий взвод всегда был моим неизменным спутником с левого фланга, и мне было очень важно, что там происходит. Оттуда шла угроза флангового удара, как это часто бывает, когда враг прорывается
