Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

— Берем маркер и везде пишем две буквы «РВ». Вы попали точно в такую же «девятую роту». РВ — это разведвзвод, только в «Вагнере».

— А командир тут Михаил Пореченков? — пошутил кто-то и замолчал, встретившись со взглядом старшего.

— Командир сейчас в госпитале, а замещает его — Гонг, но его тут нет. Встретитесь с ним ближе к передку, в Зайцево.

Вечером я собрал пацанов, чтобы в тесном кругу отметить чайком с шоколадками мой день рождения. Мы разговаривали и пили чифир, стараясь не думать о том, что нас ждет впереди, потому что думать об этом было бессмысленно. Я смотрел на пацанов, с которыми был знаком еще по зоне, и хотел, чтобы мы достойно проявили себя и вернулись домой целыми, завоевав свободу и принеся пользу. Но мозг невольно соскальзывал на мысли о возможных опасностях: «Как это будет? Что нас ждет впереди? Как к нам будут относиться вольные и командиры?» Каждый высказывал свои предположения, делился слухами, которые мы узнавали от трехсотых, возвращавшихся из госпиталя, и в конце концов сошлись на мнении, что мы — привыкшие ко всему зеки и разберемся на месте.

— За тебя, Дикий! — провозгласил тост Вилладж, назвав меня моим погонялом и отхлебнув чая.

— За вас! — поддержал я его, принимая кружку с чифиром. — Следующую днюху будем праздновать на воле!

— Было бы хорошо… — грустно сказал Вилладж. — Я никогда не думал, что человек может выдерживать такие нагрузки. Оказывается, человек умеет все, если захочет.

Мы, как это обычно бывало в таких терках, обсудили все темы «от гандона до патрона» и разошлись отдыхать. Спалось мне плохо. Я то пребывал в своих мыслях, то проваливался в поверхностный сон, то ворочался, то ходил курить. Время тянулось медленно, и когда прозвучала команда «Подъем!», почти все с облегчением стали собирать вещи и одеваться.

По приезде в Зайцево мы встретили Михалыча, который нам рассказал, что мой друг Ланды — двести. Он погиб, даже не добравшись до передка. Их группа выдвинулась слишком поздно, когда уже рассвело. По дороге их передвижение срисовал дрон и ударил ВОГами по концу колонны. Дальше их накрыли минами, убив Старицу — командира группы, который воевал еще с четырнадцатого года, и моего друга. Остальные получили ранения и не могли двигаться дальше. Из всей группы до ангаров добрались только Мещовск и их проводник. Я слушал его рассказ и чувствовал растерянность и тревогу, повторяя про себя: «Ланды — двести. Ланды — двести… В первый же день?» Эта мысль не помещалась в голове и торчала из нее инородным предметом, мешая сосредоточиться на настоящем.

— Привет, бойцы! — поприветствовал нас ладно экипированный мужчина, возраст которого было трудно определить при скудном освещении подвала, в который нас поместили. — Мой позывной Малфой. Я поведу вас дальше после знакомства с командиром.

— Классный тебе позывной компьютер дал, — на автомате сказал я.

— Я сам выбирал. Я с воли в контору пришел. Просто Гарри Поттера любил в детстве.

Из-за каски не было видно, блондин ли он, как герой из Гарри Поттера, но то, что он выбрал именно этого героя, характеризовало его как плохого и дерзкого парня.

Целый день мы провели в подвалах, ожидая, когда вернется Гонг. Выходить наружу можно было только по большой нужде. Поднявшись в очередной раз наверх, чтобы посетить толчок, я услышал шум разрывов, но не придал этому значения и быстро забежал в туалет. Послышался свист и разрыв мины, взрывной волной от которой вырвало дверь сортира. Я оторопел, до меня стало доходить, что это уже и есть передовая, где я мог легко расстаться с жизнью. Быстро застегнув штаны, я бегом вернулся в подвал и предупредил пацанов, чтобы были аккуратнее и просто так не вылазили наружу.

— А мы уж думали, ты того…

— Повезло, как видите, но, видимо, тут нас не пугают, и лучше делать то, что говорят.

— С облегчением! — пошутил Ортодонт, юмором снимая напряжение.

Часов в восемь вечера к нам пришли ребята из групп эвакуации, которые ездили за трехсотыми куда-то к переправе, собранной, как они говорили, из дощечек, и попросили поделиться с ними фонариками и батарейками к ним. Они уверяли, что они нам не пригодятся. Фонарики у нас были красные, поэтому они взяли только батареи. Взамен они дали нам сухпайки, которые мы с удовольствием раздербанили и съели.

В четыре утра Малфой поднял нас и повел к домику Гонга. Ночь была лунной, и черно-белый пейзаж выглядел, как проявленный негатив фотографической пленки. Лунное освещение больше всего подходило для военного времени. Здесь все строилось на этом простом контрасте тьмы и света: мы и они, свои и чужие; все, что впереди, нужно захватить, а все, что здесь и за спиной, нужно защищать, не жалея живота своего. На войне мир и его нормы переворачивались. То, что в мирной жизни считалось ненормальным, здесь разрешалось и поощрялось. Все, как у Оруэлла: «Война — это мир», — вспомнил я цитату из его прикольной книжки и от себя продолжил ее: «А разрушение — это работа».

Мы подошли к ничем непримечательному полуразрушенному дому и построились. Напротив нас стоял побритый мужчина в военной кепке, которая едва скрывала его густые буйные кудри. Лицо было добрым; такие лица бывают у сильных и уверенных в себе людей, знающих, что они делают правильное дело. Он оглядел наш строй, на долю секунды вглядываясь в глаза каждого из нас, и негромко произнес:

— Здравствуйте, братья! Меня зовут Гонг. Я замкомвзвода РВ седьмого отряда. Для меня нет разделения на кашников или ашников, для меня все равны, — чеканил он слова, глядя нам в глаза. — Вижу, что среди вас есть мои ровесники… Сразу скажу, что мы тут не делим на наших и ваших, молодых и старых. У нас тут ко всем одни требования. Мне самому на данный момент 52 года, я хорошо бегаю стометровку, поэтому хочу таких же результатов и от вас, пожилые мужчины, — он сделал паузу и продолжил: — У кого какие есть вопросы?

— С боеприпасами как будет? Всего хватит?

— Конечно. Дадим вам все, чтобы вы не шли пустыми.

— Магазины нам дали с трассирующими патронами, а это палево, — заметил я.

— Молодец, что заметил, — Гонг кивнул мне головой, — вам вместо них выдадут обычные патроны. Есть еще усиленные патроны — они с фиолетовой оболочкой. Но их лучше заряжать один через три обычных, потому что, во-первых, дуло засирается, во-вторых, автомат перегревается.

— А гранаты?

— Будут вам и гранаты. Со снаряжением у нас тут все в порядке.