Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
Пока ждали следующего проводника, я успел переодеться в сухие вещи, понимая, что такой возможности может долго еще не представиться. Рядом сидел Вилладж и с уставшим измученным видом вытаскивал из сумки свои вещи.
— Братан, случилось что-то? — забеспокоился я.
— Нога болит, пиздец! Я же, помнишь, на ПВД с крыши упал. Метра три летел. Думаю, у меня там что-то порвалось или треснуло. Пока шел, все проклял. Семь километров мы перли этот шмурдяк, а тут говорят: «Он вам нахер не нужен, выбрасывайте все лишнее тут».
— Да, все наладится, братан! — попытался я поддержать Вилладжа.
— Надеюсь… Мы в Зайцево ехали, я все думал: «Блин, слава Богу, я на передовой! Сейчас начнем работать!» Но пока сюда шли… — он растерянно посмотрел на меня. — Я устал считать, сколько мимо нас трехсотых и двухсотых протащили. И проводники эти: «Соблюдать дистанцию и смотреть под ноги!» А что там смотреть? Там ночь, хоть глаз выколи. Я даже впереди идущего не видел. Держался чисто по слуху.
— Скоро нас заберут, и там уже обвыкнемся; это же, как этап пока. А в зону приехал, и пошло, поехало.
Ближе к пяти утра нас перекинули на пятиэтажку к Обиде. Не успели мы с ним познакомиться, как за нами пришел человек от Сапалера, командира точки «Дом культуры», и забрал нас туда. Движение по городу было похоже на игру в «Сталкер». Все было разрушено и в утренних сумерках выглядело мрачно. Пустые глазницы окон, дыры в стенах от прилетов и кучи мусора по всему периметру дома. Мы обогнули пятиэтажку с левой стороны и остановились.
— Тут нужно быть осторожным! Работает одноглазый, — предупредил нас проводник.
— Какой одноглазый? — спросил Вилладж.
— Снайпер, — ответил проводник и рванул дальше.
Выскакивать из-за угла стало еще страшнее, но я, собравшись с духом, сделал это, ожидая, что в меня тут же попадет пуля снайпера. Петляя как зайцы, перескакивая и обегая кучи мусора, мы добежали до Дома культуры, нырнули в дыру в стене и попали в концертный зал.
— А вон там, видите, на сцене хохол лежит? — улыбнулся наш проводник. — Когда брали ДК, по нему прямо из РПГ попали. Видал, куда его закинуло?
— Ясно… — неопределенно ответил я, не понимая, как реагировать на его рассказ.
— Все байки травишь? — вышел к нам спокойный и уравновешенный мужчина с бородой и ясными глазами. — Привет, пацаны. Я — Сапалер, командир этой позиции. Вы откуда?
— Мы с Брянска, — ответил я.
— Ну и отлично. Давайте пока будем отдыхать с дороги. Чайку подварим. Все хорошие дела должны начинаться с чая. Без него никуда.
Комната, в которой мы расположились, была не оборудована, и мы уселись, кто где смог. Сапалер заварил чай, и мы стали знакомиться, как будто приехали с этапом в новую зону. Иван был со строгого, и его цепкие глаза впивались в нас, пока мы разговаривали. Судя по разговору, он был грамотный и начитанный. Когда чай закончился, он посмотрел на часы и подвел итог нашему знакомству:
— Что вам хочу сказать? Рад нашему знакомству. В принципе, по общению с вами я вижу, что вы все адекватные пацаны. Так что, будем воевать вместе.
— Правила есть какие-то особенные? — вспомнил я наше знакомство с Гонгом.
— Пацаны, для меня главное — безопасность: слушайте меня, и все будет ровно. У меня все поставлено на братстве: любые трофеи — это ваши трофеи. То есть, убил противника — это трофей. Никто слова не скажет. Все, что наживаем общими усилиями — это все в общак, мы всегда делимся. Особенно медициной. Обезболы все сдаем мне. Остальное делим. Часть нам, часть в общее, нашему доктору Доктоку.
— Понятно. По-братски, так по-братски. А сейчас что?
— Сейчас пока отдыхать. Место еще не оборудовано, но мы обязательно сделаем тут все красиво, если надолго тут задержимся, — Сапалер замолчал и нахмурился, видимо вспомнив важную задачу, продолжил: — Хотя… Нам нужно два человека. Если накат пойдет от хохлов, позицию на трешке нужно усилить.
Идти вызвались два наших молдаванина: Куманек и Ортодонт. Группа под предводительством Шпили выдвинулась на усиление и тут же попала под обстрел, который чуть не закончился ранением Шпили. Осколок попал в ремень автомата и защитил его шею. Шпили отделался легкой царапиной и, казалось, даже не замечал этого.
Вечером этого же дня была сформирована новая группа под руководством Паши Кубата, в которую попал я. Когда стемнело, мы проскочили в крайнюю трехэтажку на помощь находившимся там бойцам. Трехэтажка представляла из себя жалкое зрелище и такое же убогое укрепление. Это был каркас здания с голыми стенами, без окон, дверей и даже без подвала. Вместо пола была голая земля, на которой не было даже стяжки.
Мы стали помогать группе Шпили обустраивать и укреплять оборону дома: закладывать окна и рыть блиндажи, чтобы можно было прятаться в них во время обстрелов. Хоть я и находился формально под руководством Кубата, мне было интересно пообщаться со всеми бойцами, воевавшими дольше меня. С Кубатом у меня сразу сложились хорошие отношения. Он легко шел на контакт и отвечал на все мои вопросы, которых было много. Шпили держался несколько особняком и вызывал у меня смешанные чувства интереса и настороженности. Он был крепкого спортивного телосложения с прямым взглядом и уверенным голосом.
— Шпили, ты конторский? — поинтересовался я.
— Неважно, кашник или конторский — такой же, как вы. Также буду в бой идти, также буду умирать или буду ранен, — посмотрев на меня, с задержкой ответил он.
— Ну круто. Мне тоже неважно, просто узнать хотел.
— Ладно. Давай, тащи шлакоблок. Он вон там, возле стенки разрушенной лежит.
Не успел я поднять четыре шлакоблока, которые хотел принести одним разом, чтобы не рисковать лишний раз, как под стенку прилетела мина и, подняв меня со всей амуницией взрывной волной, закинула в коридор. Я сильно впечатался спиной в стену и упал. Осколки от мины приняла на себя стена и шлакоблоки, которые закрыли меня как броня.
— Все живы? — услышал я голос Шпили.
— Почти, — пытаясь подняться, кряхтя ответил я.
— Пацаны, посмотрите, что там с этим «Почти»?
— Да нормально все. Только приглушило немного.
Несмотря на легкую контузию, я продолжил помогать строить укрепления и благоустраивать точку. Через день мы достаточно хорошо укрепились, распределили сектора и расставили фишки. Я отвечал за северную сторону, которая выходила на украинцев. Перед нашей трехэтажкой была большая открытка — сквер, созданный еще во времена
