Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Кубат — Сапалеру?
— На связи.
— Пацаны, как начнет темнеть, с перекурами у окон завязываем, если хотите выжить. У нас тут чуть не попало по одному. Не палите позиции.
— Принято! — ответил Кубат. — Я прослежу.
Постепенно психика стала адаптироваться к постоянному чувству страха и состоянию опасности. Я наблюдал за собой и остальными пацанами и видел, что страшно было не только мне. Страшно было всем. Кто-то скрывал страх под бравадой, кто-то из-за огромного количества адреналина просто не замечал, что ему страшно, а кто-то понимал, но подавлял страх своими методами. Я больше доверял своей чуйке, чем страху. А чуйка у меня была натренирована давно, еще со времен зоны. Если у меня появлялись какие-то предчувствия в виде беспокойства и нервозности, я понимал, что есть какая-то опасность, которую я не могу объяснить. В такие моменты я буквально чувствовал, как начинали побаливать зубы и поднималась температура. В теле появлялось неприятное ощущение озноба, которое шептало мне: «Не лезь туда… это опасно…»
Больше всех суетился Фарго. Стоя на фишке, при малейшем шорохе со стороны противника он тут же поднимал панику и кричал: «Накат!» А если мы слышали эту команду, то сразу же занимали оборону согласно плану и начинали на всякий случай стрелять в сторону украинцев. После нескольких таких «накатов» над Фарго стали подшучивать. Мы старались перевести это в шутку, но это сильно напрягало и злило. В конце концов, он достал всех и был отправлен Иваном к Гонгу, чтобы прийти в себя.
Пока мы закреплялись в трехэтажке, ДК, как ближняя к нам позиция, тоже укреплялась. В подвале оборудовали комнату для полноценного отдыха. Поставили стеллажи, сделали спальные места, застелили их спальниками. Мы могли прийти туда после фишки и отдохнуть четыре часа. Там же можно было поесть и отогреться. Сбросить броник и каску, морально отдохнуть от постоянных прилетов, которыми хохлы радовали нас с пяти вечера до двух ночи. Хотя я бывал там редко, потому что постоянно искал какие-то приспособления и материалы, которые были в здании и рядом.
Вилладж постепенно освоился и, в силу своей природной хватки, которой он был знаменит еще по лагерю, стал проявлять инициативу, лазить на третий этаж и при помощи тепловизора собирать сведения, которые передавал Сапалеру.
— Что там видно? — интересовался я у него, всякий раз, когда приходил с трехэтажки в Дом культуры.
— Да все. Где у них окопы, в каких зданиях передвигаются. Иногда, не поверишь, по ночам перед самым носом, как мыши бегают.
— Да ладно? — удивился я.
— Метров тридцать, не больше. Предлагал Сапалеру из пулемета выкосить их, не дал. Говорит: «Позицию спалим пулеметную».
Недалеко от нас находился медицинский центр, в который мы сделали несколько вылазок и вытащили оттуда все медицинские препараты. Часть оставили себе, а большую часть передали доктору Доктоку. Жизнь постепенно налаживалась, все ждали нового штурма и продвижения вперед.
56. Изер. 1.1. Штурм лицея
Наш новый командир Эска с интересом разглядывал нас и грустно улыбался чему-то своему. Выглядел он как обычный дядька, какими полна Россия-матушка. В нем не было ничего, за что бы мог зацепиться глаз. «Мужик и мужик…» — мог бы подумать кто-то, глядя на него, но для меня он был в первую очередь воином. «Сейчас под руководством этого бойца мы будем серьезно воевать», — думал я.
— Ребята, курите и пейте воду, пока есть возможность, потому что с водой там всегда дефицит, — демонстративно открыл он полторашку и сделал большой глоток. — Когда пойдем на точку, не отставать, повторять все точь-в-точь за мной. Мы пойдем на самый передок. Дальше только солдаты ВСУ и больше никого. Так что нужно бежать быстро и четко. Кто идет? — обратился он к Извороту.
— Я, Изер, Кордак, Компостер и Баримор, — показал он на нас пальцем.
Я смотрел вокруг и прислушивался к себе. Сердце бешено колотилось в ребрах, при вздохе хотелось захватить побольше воздуха, как будто наполнить легкие с запасом, точно так же, как мы пили воду впрок по совету Эски. «Моя цель — добраться до позиции с этим бойцом и посмотреть, что там! Ничего другое меня не должно заботить!» — стал внушать я сам себе.
— Пошли! — скомандовал Эска, и мы поднялись наверх из подвала пятиэтажки. Под ногами хрустел мусор и битый кирпич, было страшно, что шум привлечет птички врагов. Добравшись по стенке до угла пятиэтажки, мы по команде Эски замерли.
— Выходим на открытку. Впереди кирпичный сарай. Перебегаете по одному до него. Интервал — пять секунд, — сказал он и, развернувшись, очень быстро побежал. Мы стояли и смотрели в его удаляющуюся спину, и у меня появилось ощущение, что нас, детей, бросил взрослый.
— Пошел! — хлопнул меня по спине Изворот.
Я очнулся и, широко раскрыв глаза, побежал следом за Эской. «Только не сейчас! Только не сразу! Я не хочу, чтобы меня убили в первый день. Мне нужно продержаться две недели, чтобы сесть за стол с вагнеровцами», — думал я, преследуя Эску.
Мы все без потерь добежали до сарайчика. Замерли, дождались последнего и побежали к двухэтажке, находившейся в пятидесяти метрах впереди. Пока бежали, я слышал близкие и далекие разрывы от прилетов, но для меня они были за кадром моего сознания. Мозг был сосредоточен на своей цели — добежать вместе со старшим группы до дома впереди. «Как же давит броник… Плохо отрегулировал… Нужно будет, если добегу, все подтянуть», — думал я, обливаясь потом и задыхаясь от скорости.
Дом. Его шершавая стена. Дождавшись Компостера, который бежал последним, мы стали слушать наставления Эски о следующем отрезке нашего маршрута.
— Дальше будет озеро, за ним — Иванград, который мы давно взяли. На севере, — Эска показал в сторону Бахмута, — только хохлы. Наша задача — добежать до стога сена и нырнуть в подвал, что посредине поляны, — он указал пальцем на небольшое строение, торчащее из земли. — Как добежите до него, спуститесь вниз, там вас встретят.
Не успел он договорить, как возле того подвала разорвалась мина, выхода которой мы не слышали.
— Полька, — прошептал Эска, — беззвучно прилетает. Сейчас будет еще пара прилетов, и побежали.
— Мы же могли быть там в этот момент, — почти прошептал я.
— Могли, —
