Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Чисто! Можете выдвигаться. Двушка — наша! — доложил Чернухан.
Не успел он закончить доклад, как по нам стал жестко работать пулемет, местонахождение которого мы пока не могли вычислить. Это было опасно для группы, выдвинувшейся к нам на помощь, и мы начали беспорядочно стрелять по возможным местам расположения вражеской огневой точки, но он продолжал посылать в нас очередь за очередью. Пули, попадая в стены, издавали звук лопающихся гелевых шариков, и от этих хлопков тело инстинктивно сжималось, голова уходила в плечи. В мозгу поселилась навязчивая мысль, что мне непременно попадет в голову и разорвет ее.
— Ты чего ежишься? — спросил меня Гурамыч.
— Страшно, пиздец!
Пока мы держали оборону, к нам подошли две оставшиеся группы, и мы стали решать, что делать дальше. До лицея оставалось семьдесят метров открытого пространства, которое полностью простреливалось с фронта и со стороны частного сектора. В сорока метрах западнее, на улице Набережной, стоял частный дом, где засели украинцы, контролирующие открытку. Лесничий стал, как в фильмах про войну, высовывать из-за угла каску на палочке, и по ней тут же открывался огонь. Над нами зависли два квадрокоптера, которые координировали действия вэсэушников. Мы попытались сбить их, но ночью это было слабо реалистично.
В стрессовой ситуации мобилизуются все умственные и физические способности организма. Чтобы выжить, мозг начинает придумывать и подсказывать человеку наиболее быстрые и оптимальные варианты, которые не всегда оказываются эффективными.
— Что будем делать? — спросил Эпик всех нас.
— Темнеет, — ответил Эска. — Штурмовать ночью, в полной темноте, так себе мероприятие. Поддержка нужна.
— Нужно подавить огонь противника по всем правилам, — вставил Изворот, как военный с большим стажем. — Нужно попросить еще ДШК отработать.
Мы вышли на тяжеляков, и они резко открыли огонь, видимо используя старые координаты. Нам повезло, что от дружеского огня нас прикрыл бетонный забор, который принял на себя несколько длинных очередей из тяжелого пулемета. Во все стороны полетели куски бетона и кирпича, цепляя нас и разнося забор и здание. Мы упали на пол и стали расползаться в стороны.
— Блядь! Я — триста! — орал кто-то из наших в темноте.
— Эпик! Скажи им, чтобы они перестали! Они нас перестреляют нахуй!
После того, как они прекратили стрелять, мы осмотрели друг друга и с радостью увидели, что все целы. У нескольких человек были повреждения и царапины, которые они изначально приняли за ранения, но ничего критического ни у кого не было. Мы вышли на Гонга, объяснили ситуацию и получили добро на отход.
В подвале было холодно. Холодно от того, что стал отпускать адреналин. Холодно от самого подвала и от плит бронежилета, которые быстро остыли и сдавливали тело с двух сторон как два холодильника. Быстро закипятив немного воды, мы стали отогреваться с помощью кофе.
— Прикинь, нас могли убить свои же! — все никак не мог успокоиться я, еще не понимая, что война — это больше хаос, чем порядок.
— Тут все не так, как ты читал в книгах или видел в фильмах, — грустно улыбнулся Кордак. — Это точно не игра, где у тебя несколько жизней.
— Это очень страшно… — признался я ему. — Но делать нечего. Раз приехали, нужно воевать! — убеждал я скорее себя, чем его.
— Согласен, — кивнул он головой.
— А эти, смотри, какие спокойные… — кивнул я ему на Эпика с Эской.
Эпик, услышав мою последнюю фразу, пожал плечами и ответил:
— Тут так бывает. Это же война. Привыкнешь.
— Выжил и радуйся. Легко отделались. Никто не погиб, — улыбнулся Эска.
Они собрали нас вокруг планшета, и мы стали опять думать, как завтра сделать по-другому и захватить лицей. Я слушал командиров, смотрел на их спокойные лица и начинал чувствовать себя частью этой команды, которая, несмотря ни на что, просто идет вперед. То, как они воспринимали трудности и поражение, то, как отзывались о Гонге и жалели, что подвели его, одновременно и удивляло, и воодушевляло меня. Во взводе РВ был свой особый дружеский дух, делающий меня частью чего-то большего, чем я сам. «Каждый из нас — это шестерня в большом механизме, и у меня просто нет права подводить их, взвод, отряд и всю ЧВК «Вагнер». Если сломается одна деталь, это может повредить всей системе», — думал я, разглядывая пацанов. Основную часть из них я знал не больше месяца, но у меня уже было такое чувство, что это мои самые близкие друзья, которых я знаю почти всю жизнь.
Наступил рассвет, и мы стали собираться на штурм. Еще с вечера мы решили, что наша тройка будет разведывать обстановку, а остальные пойдут за нами. Утро в подвале напоминало жизнь людей, выживших в бомбоубежище после ядерной войны. Я услышал пиликанье будильников, которыми нас снабдила компания, и разлепил глаза. Тело ломило от вчерашней беготни и нагрузок.
— Заварите кто-нибудь кофе, — раздался голос в темноте.
— Кто там ближе всех к печке?
Окружающие, за которыми я наблюдал, были похожи на зомби или вампиров, которые остро нуждаются в крови, чтобы выйти из летаргии, проснуться и начать действовать. Приглушенные звуки, шуршание и кряхтение постепенно становились более громкими и разгоняли настроение. Первый глоток кофе с первой затяжкой сигареты создавал иллюзию, что жизнь возвращается в мое измученное тело, а морщины разглаживаются.
— Действуем, как вчера, — напомнил нам Чернухан перед выходом, — выдвигаемся втроем, добегаем до двухэтажки, делаем разведку и ждем остальных.
— Берете наглостью и нахрапом! — напутствовал нас Эпик. — Слышите, как тихо? Хохлы спят, наверное.
Я поднялся наверх, к выходу из подвала, и с удовольствием вдохнул морозный утренний воздух полной грудью. Погода была осенней. Ни тепло, ни холодно. Воздух и утро были молочно-белыми. Земля затянута дымкой тумана, через который мутно просматривались силуэты зданий. Мы с интервалом в десять секунд стартанули вчерашним маршрутом: спустились к озеру и побежали по низине вдоль берега до места, где нужно было подниматься к двухэтажке. И тут включился режим «эйфорический Рэмбо». Мы втроем вдруг почувствовали себя героями боевика и, встав в полный рост, широко расправив плечи, цепью, как наши дедушки в Великую Отечественную, двинулись к зданию. В груди забилось пламенное сердце и очень захотелось крикнуть «Урррра!». Мы переглянулись и пошли вперед быстрым шагом…
