Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Что делать будем? — спросил нас Скрып.
— Давайте пошлем гонцов в обе стороны. Я пойду искать группу эвакуации и приведу ее, — предложил Кордак.
— А я вернусь к нашим и попрошу Эпика выйти на связь, — предложил Пикша. — А вы тут пока с Компостером.
— Хорошо, — ответил я, оглядевшись вокруг.
Блиндаж был сделан на совесть, и даже если бы в него прилетело, я был уверен, что он бы выдержал одно прямое попадание.
— Натовская технология, наверное, — сказал я вслух, чтобы заполнить пустоту, когда мы остались со Скрыпом.
— Слушай, я пробегусь по окопу, может, жратвы найду какой-то. Мы когда их штурмовали, тут пайки оставались, — предложил он и быстро вышел.
Я остался один с Компостером, который то спал, то протяжно стонал от боли. Периодически я снимал ему жгут, чтобы нога не умерла от недостатка крови. Когда я ослаблял жгут, кровь из раны не текла, из чего я сделал вывод, что артерии не задеты, и его можно перетянуть простым перевязочным пакетом. Минут через тридцать вернулся Скрып и принес еды, которую насобирал по окопам. Мы перекусили и стали ждать дальше.
— Краснодар! Краснодар! — услышали мы пароль.
— Ростов! — ответил я, высовываясь из блиндажа.
— Привет, пацаны, это я, Кластер! — ввалился он в блиндаж и протянул нам аптечку. — Вот, притащил вам. Группу эвакуации, которая к вам шла, минометами накрыло. Все двести. Я пришел вас предупредить.
— Блять… — вырвалось у меня, в голове опять всплыла фраза: «Пацаны, будьте осторожнее! Работает снайпер!»
Я снял жгут с ноги Компостера, от которого ему было только больнее. Обработал и перевязал рану. Дал обезболивающее, попить, замотал в одеяло. Потом нашел в разгрузке мятую пачку, всунул ему в зубы сигарету и поднес зажигалку. Компостер глубоко затянулся, успокоился, перестал стонать и, докурив сигарету в несколько затяжек, уснул.
Я сидел и рассматривал свои окровавленные руки с грязными ногтями, под которые забилась чужая кровь, смешанная с местной землей, ставшей уже почти родной. «Казалось, еще вчера я был… Где? В другом мире. А сейчас вот штурмую дома, вытаскиваю раненых, бинтую им раны и жду эвакуации на краю вселенной. Три дня. Всего три. А будто прошла жизнь. Хорошо, что Компостер жив. Кордак убежал, но он вернется. Он меня не бросит. Точно. И где сейчас Чернухан?»
— Краснодар? — закричали снаружи.
— Наши! — взбодрился Кластер. — Ростов! Мы тут!
В блиндаж ввалилась группа эвакуации и, осмотрев мою перевязку, похвалили меня за работу. С группой были Пикша и Чернухан, которые вытащили второго раненого. Мы проводили эвакуацию и пошли в свой подвал.
— Молодцы, пацаны! — встретил нас Эска.
— Какой план дальше? Что Гонг говорит?
— Все то же, что и раньше, — пожал плечами он. — Завтра нужно двигаться и забирать лицей. Он нам нужен. Без него школу не взять, — Эска посмотрел на меня и, видимо умилившись моей уставшей физиономией, хлопнул меня по плечу. — Вот теперь ты настоящий музыкант, Изер! «Вагнер» — сила!
57. Вилладж. 1.0. Передок
После всех перипетий лагеря обучения, где мне приходилось на себе таскать своих стокилограммовых солагерников, при моем весе шестьдесят килограмм, когда реально хотелось подойти к инструктору и сказать: «Все! Обнулите меня! Я больше не могу!»; после инцидента, когда я решил, что я ниндзя, и полез на второй этаж по дереву, упал на спину во всей амуниции с трехметровой высоты и сильно повредил себе таз и ноги; после рытья окопов, где я сдружился с Лехой Рамси, нас привезли в Зайцево — на самую последнюю перед настоящей войной точку. Ноги и пах по-прежнему болели, и я даже не понимал, как мне воевать дальше и что делать? Нас построили во всей амуниции с полными рюкзаками и повели пешим строем в Опытное. Было немного страшно, но внутри я был убежден, что останусь жив и все смогу преодолеть. «Жизнь должна быть справедлива ко мне. Я не могу после всех этих испытаний и этой зоны, куда я, человек с двумя высшими образованиями, попал непонятно за что, вот так просто взять и умереть непонятно где!» — уверял я сам себя. Эти мысли давали мне ощущения, что меня берегут Ангелы-Хранители и моя чуйка, которая не раз спасала меня прежде.
Под руководством опытного проводника мы выдвинулись на рассвете вперед. Преодолевая мучительные боли в паху, я бежал вместе со всеми, боясь отстать. Как человек науки, умеющий анализировать данные и незначительные детали, я сразу отметил для себя, что логистика передвижения и подноса на передок работает плохо. По дороге постоянно попадались брошенные рюкзаки и цинки с боеприпасами, а навстречу — много бойцов, тащивших раненых и мертвых на руках. Чувство беспокойства и растерянности все больше охватывало меня, и я постепенно стал понимать, что война — это не красочные атаки под знаменем, а грязь, боль и тяжелое испытание выносливости и духа. Злая повседневная работа с множеством случайностей и неизвестных факторов. Эти семь километров по сильно разбитой дороге включили инстинкт самосохранения и обострили восприятие: «Так… Понятно. Тут нужно максимально, еще больше, чем на зоне, быть бдительным и прислушиваться ко всему, что я услышу от тех, кто здесь уже давно, — думал я, отвлекаясь от мыслей о боли. — Память у меня тренированная, слава Богу! Нужно быть максимально в «здесь и сейчас», чтобы не пропустить вспышку». Проводник, казалось, совсем не уставал, поэтому мы не снижали скорости и почти не отдыхали до самого конца пути.
Он завел нас в огромные ангары, где находилась база, и передал нас командиру этой точки Ван Дамму.
— Повезло молодым, — с улыбкой сказал проводник. — Ни одного обстрела, ни одного сброса с птиц. Видимо, есть среди вас счастливчики, — закончил он удивленно, и я, естественно, воспринял это на свой счет.
— Братва, — бодро начал Ван Дамм. — Большинство барахла, что вы притащили с собой, вам не понадобится. Оставляем здесь фуфайки, бушлаты, резиновые сапоги и весь не нужный вам шмурдяк. Потери большие, и все это валяется на позициях.
— А что брать?
— Еду и боеприпасы. Особенно гранаты, воду, патроны. То, без чего вас быстро прибаранят. Вам и так тяжело бегать, а от мобильности будет зависеть ваша жизнь.
В ангарах царил все тот же хаос и неразбериха: крики и стоны трехсотых, вокруг которых колдовали медики, свалка обмундирования, оружия и ящиков с БК. Я совсем не понимал, что происходит и когда нас заберут на позиции. Оставалось просто сидеть и ждать, когда нас позовут. Я находился в гуще народа,
