Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

замерзнешь. Ну и шапки такие с ушами, стоячие. Они на колодке прям выделанные, оттянутые, глубокие. Понятно, что все по размерчику, аккуратно все. Вот такие элементы авторитетных персон. Внешний вид… Он всегда придавал, как сказать… — Федот задумался, подбирая нужные слова из своего огромного словарного запаса фени и высококультурной речи. — Если ты что-то из себя представляешь, ты должен соответствовать не только в делах, но и понятно, что надо быть одетым с иголочки. В достойные доспехи каторжанской жизни, — щелкнул Федот пальцами и победно посмотрел на нас. — Как говорил классик Чехов: «В человеке все должно быть прекрасно»!

— Браво! — крикнул наш медик, и мы все захлопали в ладоши.

— Поэтому, вот взять меня… Броник на мне легкий, стильный, а автомат с баночкой. Потому что удобно. И сразу видно, что не фуфлыжник какой-то, а воин. И вот еще — финку хорошую пацаны подогнали, — достал Федот реплику немецкой финки, но с украинской символикой. — Отличное перо.

— Тебя бы на выставке показывать. Или в маркетинг запустить.

— А вот вернусь с войны, может, в риэлторы пойду. Язык у меня подвешен. По квартирам я — где, что и как — с детства мастак. Чем не работа? А может, и тут останусь. Мне воевать нравится. Кровь кипит! Эмоции на пределе! Адреналин! Как на дело идешь. А еще и награды дают. Не то, конечно, что в Древнем Риме, например, но все же. Почет и уважение.

— А что в Риме? — быстро задал я вопрос, предчувствуя очередную интересную лекцию в его исполнении. — Что там было с наградами?

— У римлян было просто. Все по-честному: спас гражданина — держи венок из дуба «Corona Civica». Без пафоса. Спас — получи. Все обязаны вставать, когда ты проходишь. Даже сенаторы. А если первый на стену вражескую залез, с копьями, со смолой кипящей — получи «Corona Muralis». Венок с башнями. Не медаль на ленте, а железную штуку с зубцами. И все знают, ты был первым. Ты не стоял, не ждал приказа. Лез на смерть.

— Это как быть первым, когда кто-то в дом забежал на зачистке, не зная, что за дверью? — провел я параллель.

— А за дверью может быть все что угодно! Даже конец фильма, — кивнул Федот.

— А еще какие были награды?

— Были еще венцы за то, что вал пересек — «Corona Vallaris». Типа, как если бы ты первый перепрыгнул через позицию врага и начал резать по траншее. И тебе за это — железный венец. Чтоб внуки знали, что ты не в кустах сидел.

— Только короны давали?

— Были еще фалеры — круглые железки, как нагрудники, только с богами, орлами, зверями. Их крепили на доспехи. И когда такой ветеран выходил, весь в железе, как бронепоезд, видно было — этот воевал. Не прятался. Не жаловался. Работал, — поднял Федот кривой палец вверх.

— А, ну это как наши медали и ордена.

— Армиллы еще давали. Такие браслеты на запястья. Не золотые понты, а символы. Ты руку поднимаешь, а на ней память. Или торквес на шею. Ожерелье витое. Иногда прямо сразу, не отходя от кассы, на поле боя вручали.

— Охренеть!

— А самая серьезная награда — это похвала перед легионом. Командир выходит, называет тебя. Все молчат. Смотрят. И ты выходишь. Не за грамоту. За слово. За уважение.

— О! Так Гонг по рации делает.

— Гонг — настоящий командир. Он, как Суворов, за простого солдата печется… А отслужил, как положено, — землю давали. Гражданство. Дом.

— Нашим таджикам и узбекам обещали паспорта дать и гражданство.

— Вот видите. Тысячи лет прошли, а что в Риме и Греции придумали, до сих пор с нами.

52. Стахан. 1.0. Двухэтажки перед школой искусств и лицеем

Сидя в двухэтажке и наблюдая за частником и четырехэтажкой, которая возвышалась слева от нашей позиции, я стал вспоминать, как попал в ЧВК «Вагнер».

Когда прошел слух, что к нам приедет сам Пригожин, я тут же решил записаться, будучи уверенным, что мой военный опыт службы в ополчении ДНР поможет мне воевать успешно. Переговорив с пацанами и Абреком, который сидел со мной на одной зоне и еще не носил тогда этот позывной, я еще больше утвердился в своем намерении. Это был реальный шанс выйти из зоны и обелить свою историю.

Приехав после развала СССР в Украину из родного Магадана, где я родился и вырос, мы поселились в городе Стаханов, откуда была родом наша семья. Пережив события первого Майдана, мы понимали, что ситуация в стране накаляется, а когда начался второй Майдан, отец тут же записался в казачий полк имени атамана Платова, который организовал Павел Дремов. Через три недели в него вступил и я.

Первый боевой опыт я получил в Славянске, который мы безуспешно пытались защищать, но не имея достаточного количества вооружения и техники, вынуждены были его оставить и оттянуться в Первомайку. Украинское правительство, свергнувшее законную власть, бросило против нас регулярные войска, с которыми нам не удалось справиться. Времена были смутные и полные неразберихи. В Славянске воевало большое число разрозненных формирований, вооруженных непонятно чем, что и не дало тогда возможности организовать настоящий фронт, способный остановить натиск противника.

В Первомайске уже стоял наш второй батальон под командованием Полуполтинника, к ним мы и присоединились. Все мы, добровольцы, были простыми мужиками-работягами, которые хотели отстоять свое право на свободу, право говорить на родном русском языке и защитить свою землю от западноукраинской погани. К 2015 году ситуация стала выравниваться, у нас появилась своя артиллерия и танки, к нам присоединялись специалисты, имеющие военные профессии. Постепенно подразделение становилось все больше похожим на настоящую армию. Закрепившись там, мы смогли остановить регулярную украинскую армию, националистические батальоны и создать линию укреплений, которые защищали на протяжении всего времени до наступления СВО.

Я прослужил там около трех лет и по глупости попал в места не столь отдаленные, где и встретил приезд Пригожина. То, что он обещал нам, меня вполне устроило. Сразу после его отъезда я и еще сто тридцать добровольцев из моей зоны записались в ЧВК. Я получил свой жетон «К-27…» и позывной Стахан, по названию города, в котором жил последнее время. К сожалению, позывной Магадан был занят каким-то моим земляком, пришедшим в ЧВК раньше.

Уже на подготовке я понял, что война нам предстоит совсем другая, нежели в четырнадцатом-семнадцатом годах, поэтому старался впитывать все, чему нас учили. «Теории мы вас тут научим, но основное обучение будет в бою», — вспомнил я слова нашего инструктора по