Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

— Иди сюда, — позвал я его и взял на руки дрожащее тельце.

— Нахер он тебе нужен? Все равно подохнет, — спросил меня один упырь из моего лагеря, с которым у меня и там были натянутые отношения.

«Все старое оставляем в лагере», — вспомнил я умные слова и, насколько мог спокойно, ответил:

— Это теперь наш боевой товарищ, который нуждается в помощи, поэтому отвали и иди куда шел.

Упырь поржал и ушел, а я обработал раны котенку перекисью и зеленкой, накормил его и сделал подобие лежанки из кучи ненужных тряпок, в которой ему было бы не так холодно. В тот момент он чем-то был похож на меня, этот котенок без рода и племени, потерянный на просторах Донбасса и уставший от людей и самого себя.

На следующий день, а вернее ранним утром, начались тренировки:

— Бегом на поляну, долбаебы! Кому сказал, бегом! Сука! Построились, нахуй! Вы че, сука, не поняли, куда попали? Упор лежа принять! Делай «раз»! Делай «два»! Полтора, суки! Делай «раз»! Делай «два»! — стал орать на нас инструктор. — Бегом встали, нахуй! У вас пять малых, чтобы найти свои шмурдяки и встать в строй! Мы из вас выбьем, блять, все ваши тупые зоновские понятия! — орал Метель с непонятным ожесточением.

Метель особо не стеснялся в определениях и никогда не утруждал себя подбором слов для общения с нами. Судя по говору, он был местным и воевал очень давно. Всегда хмурый и недовольный нами, в любой непонятной ситуации он, сильно не заморачиваясь, заставлял нас приседать или отжиматься.

Такое обращение сразу выявляло тех, кто был не готов меняться и не мог удерживаться в рамках. Тех, кто был настолько сильно деформирован улицей и тюрьмой, что не мог понять, что мы попали в совершенно иной мир, где все эти слова, которые использовали инструкторы, не имели к тебе лично никакого отношения, а служили для быстрой передачи информации и отсеивания тех, кто все еще собирался двигаться по понятиям. Заключенных стали набирать еще в августе, и к моменту нашего попадания в учебный лагерь наши инструкторы уже имели трехмесячный опыт общения со спецконтингентом.

51. Миор. 1.3. Госпиталь в Клиновом

— Миор! Давай на капельницу! — позвал меня местный медик.

— Иду! — поднялся я со своей кровати, на которой отдыхал уже неделю, прокапываясь после контузии.

Прифронтовой госпиталь находился в Клиновом. Здесь было оборудовано небольшое помещение для легкораненых и контуженных, где мы получали посильную ежедневную медицинскую помощь.

— Привет, братан, — кивнул мне и улыбнулся тонкими губами мужичок лет сорока с редкими рыжеватыми волосами, лежащий под капельницей. — Тоже контуженный?

— Да, глушануло немного, — я лег на шконку и подставил свою руку медику. — Миор.

— А я — Федот.

— Забавный позывной у тебя.

— Так это не позывной, — подмигнул он. — Позывной и профессор русской словесности не выговорил бы. Это по зоне еще погоняло. Актера и поэта Филатова знаешь? И его поэму «Про Федота-стрельца — молодого удальца»?

— Слышал что-то…

— Я типа этого удальца. Человек Божий, обшит кожей, — улыбнулся он. — А тебя где цепануло?

— В группе эвакуации. Нас троих отправили на пятиэтажку Абрековскую, а оттуда мы должны были на гаражи идти за трехсотыми.

— И как оно — в эвакуации?

— По-разному, — пожал я плечами.

— Нам тут час с тобой лежать — микстуры получать. Расскажешь?

— Ох и любитель ты поговорить, Федот… — покачал головой медик. — Он из тебя всю душу вынет этими разговорами, — повернулся он ко мне. — Если что, зови.

Медик поправил что-то в капельнице и, насвистывая песню, вышел. Мы остались с Федотом, который смотрел на меня в упор и ждал продолжения рассказа.

— Да особо и рассказывать нечего… — замялся я. — Поставили меня с двумя кашниками Ялымом и Андрэ в группу эвакуации. Сидели мы на ангарах у Ван Дамма, а тут приказ пришел выдвинуться к пятиэтажке, оттуда к гаражам, которые сбоку от нее и ближе к Иванграду, и вытаскивать трехсотых. А мы перед этим полночи бегали за трехсотыми. Я уже и спать сильно хотел, и тело почти не чувствовал. А тут опять, — стал я вспоминать последний выход перед контузией. — Что делать? Побежали. Там метров триста бежать. И мы уже больше половины пробежали, как вдруг, ни с того ни с сего, ноги стали отказывать, — так же, как и тогда удивился я. — Хотя у меня под адреналином они выше головы поднимались! А тут перестают бежать. Ялым бежал всегда первым, Андрэ вторым, я третьим… Мы втроем бежим, а по нам начинают пристреливаться. Прилетает «сапог»!

— Прямо «сапог»?

— Это сто процентов. Звук его ни с чем не спутать. Прилетел довольно четко. Метрах в пяти от нас. Следом второй «сапог»! Прямо метрах в двух от меня прилетел.

— Повезло, что жив. Фартовый ты.

— Такая картина была, что у меня все замедлилось. Я как в фильме каком-то бегу. И на меня земля летит. И ноги отказывают. Я падаю и пацанам кричу: «Пацаны, у меня ноги не бегут». Я думал, что мне осколок попал в спину там куда-то, и из-за этого я перестал бежать, короче. Они меня хватают и кое-как со мной добегают до пятиэтажки. Там давай меня осматривать, а у меня ничего.

— Может, усталость или психосоматика? — произнес Федот умное слово, которое я до конца не понял, но сделал вид, что в курсе.

— Может… Ялым мне кричит: «Давай, дальше к гаражам нужно за пацанами»! А ноги не идут. Вот просто отстегнуло их. Я проверил все! Меня пацаны всего осмотрели! Никаких осколков. Я говорю: «Пацаны, я не знаю, что случилось, но я не могу бежать. И даже ногами управлять не могу! Дайте мне, пожалуйста, две минуты! Две минуты, и я побегу». Они говорят: «Какие две минуты? Побежали!»

Я испугался, что Федот неправильно поймет меня и посчитает пятисотым, поэтому торопливо заговорил:

— Короче, чуть-чуть ждем, выбегаем, и по нам что-то прилетает! Помню четко, что Ялыму отрывает обе ноги. Андрэ берет на себя все осколки, а меня тупо выкидывает назад… Нас просто раскидало, и меня отключило. Я не знаю, сколько времени прошло, но как будто бесконечность. Я про себя просто такой в голове думаю: «Ну вот и все. Ни семьи, ничего не успел». Лежал и думал. Очень медленно мысли шли: «Это была первая мина, и она прилетела четко. Сейчас будет вторая. Она еще точнее прилетит». И опять отключаюсь. Потом нас пацаны начали тянуть. Помню, что очнулся, когда меня они тащили, и я об кирпич коленным нервом ударился. Я,