Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Кашник? — участливо спросил Федот.
— Не. Я сам с воли, — замотал я головой. — Я вообще не знал, что тут проектанты будут. Тут только познакомился. Вообще не знал, что заключенных берут на войну. Думал, такое только в кино бывает.
— Война и зеки — это как хлеб и соль, — приподнялся на локте Федот. — Это же исторический факт!
— И кто же их брал на войну?
— Все! Сколько войн было… С древних времен, — глаза Федота стали круглыми, как очки профессора, в его голосе послышались нотки учителя истории. — Возьмем Древний Рим. Ну, понятно, там гладиаторы… Они же не только для развлечения. В трудные времена и их в бой бросали. Римские легионеры, осужденные за трусость или неподчинение, могли искупить вину, сражаясь в самых жестоких боях. Наказание или шанс на прощение — выбор простой.
— Это как наши ДРГ?
— Да. Штрафники. Такие батальоны во всех войсках и у всех стран были. Хоть немцы, хоть англичане, хоть французы, — скорчил Федот выражающую скуку мину. — А вот в годы кризисов, — опять оживился он, — Рим охотно прощал заключенных, отправляя их в армию. Так было, например, во время Второй Пунической войны, когда карфагенский Ганнибал стоял у ворот Рима, и каждая пара рук была на вес золота.
— Ясно… А еще кто? — заинтересовался я.
— Да кто? — на секунду задумался Федот. — Вот хотя бы английский король Эдуард III во время Столетней войны выпустил из тюрем сотни преступников и отправил их во Францию. Кого в лучники, кого в пехоту. Да и французский король в долгу не остался — каторжников отправляли воевать с англичанами.
— Значит, не новая это тема?
— А флот галерный? Кто там греб-то? Все мы! Зеки! А Петербург кто строил? В России так вообще выбор был — каторга или в солдаты. Поэт-то украинский… «Як помру, то поховайте, на Украйни милой…» Тарас Шевченко! В солдатах был. А наш Федор Михайлович Достоевский? А Лермонтов опять-таки?.. На Кавказ! Чем тебе не зек? — Федот все больше распалялся, вспоминая примеры из истории, и сыпал фактами. — А известный декабрист, автор «Кавказских повестей», — Бестужев — Марлинский? Должен был пятнашку отмотать на каторге, но по просьбе Грибоедова ему заменили срок войной на Кавказе! Где он и воевал простым солдатиком. Погиб, к сожалению… Но писатель был великолепный!
— Все повторяется, как день за ночью, в общем…
— Конечно! Возьми «Смутное время»! Лжедмитрий второй или первый, точно не скажу, но всех выпустил и к себе в армию. Французский иностранный легион! Хоть кто ты… Хоть политический, хоть военный преступник. Всех берут, и новые документы тебе. Ох, сколько я этих романов перечитал про бывших эсэсовцев, которые там воевали с нашими власовцами.
— Ну, это другая история, — попытался поспорить я.
— Другая, но похожая, — не унимался Федот. — Так что заключенные на войне — это ценный ресурс. Либо в цепях гнить, либо с оружием в руках славу добывать, — подвел он итог и удовлетворенно откинулся на кровать.
Следующие несколько дней я с удовольствием слушал байки Федота, которые он обильно пересыпал историческими фактами. И дело было даже не в том, говорит он правду или сочиняет на ходу, проверить это в силу своей невеликой образованности я был не в силах, а в том, как он это рассказывал. Федот был народным сказителем, который умел рассказать интересно даже о таком простом процессе, как чистка сапог или мытье полов. В его исполнении любое событие приобретало вселенские масштабы, а обороты речи, которые он при этом использовал, будоражили воображение и заставляли погружаться в самую гущу событий. Я представлял себе все до мелочей, как будто смотрел кино.
— Вот возьмем форму, что нам выдали… Ну что тут скажешь? Крепко пошито, но без изюминки. Немецкую, вон, в войну, Пьер Карден шил! Так она, хоть и гады ее носили, смотрелась. Фасон, покрой. Все как на пижонах. Наши в ватниках да портянках, конечно, показали им, но сама эстетика! — раскидывал Федот пальцы веером.
— Там, где был я, в том числе на малолетке и на взрослой колонии усиленного режима, по робе можно было понять почти все. Самая простая роба — это хэбэшный вариант. Она такая этапная и обычная, — сморщил он лицо до состояния старой кураги. — Это когда человек приходит в колонию по этапу, ему выдают то, что есть на хозяйственных складах. Она самая напутанная, непонятная и нестильная, так сказать.
Федот стал прохаживаться из угла в угол, заложив руки за спину, как учитель перед классом.
— Есть вариант «милюстин». Это тоже из себя представляет… Ну понятно, что черного цвета, но материал, он такой, ближе к х/б. Чем-то похож, но более стойкий. Его можно выгладить, стрелки будут держаться, но через неделю он превращается в такой мешок, — разочарованно причмокнул Федот. — Но самая лучшая роба — это из лавсана. Она топовая. Мне такая досталась по наследству.
Он выдержал многозначительную паузу, чтобы мы оценили, что не всякому зеку достается такое ценное наследство.
— Я когда пришел в колонию, у меня близкие были одетые, обутые, заряженные. Вот как раз у них была роба из лавсана. Такие пиджачки с воротничком, лепешок называются. Карман нагрудный со специальной выемкой под бирочку с фамилией, именем, отчеством. Номерок отряда на липучке. Это не совсем по уставу, но тем не менее, было позволено так ходить. Лавсан имел свойство такое, что он, как бы, износостойкий. Во-вторых, он хорошо отглаживался и очень долго держал стрелки. В нем, в принципе, ходили мы только на проверки. На утреннюю и на вечернюю. Ну, и когда ты передвигаешься из локалки в локалку, через штабистов, — немного ссутулившись, продолжал Федот.
— То есть через плац ты двигаешься именно по форме. В локалке мы двигались каждый в своих вещах. Понятно, что не в шортах, но, как минимум, в спортивном костюме. Поэтому, в принципе, я с тех еще времен начал разбираться в робе. Поэтому и про нашу форму могу рассуждать не как фраер залетный, а как человек понимающий, — подвел Федот логический итог.
— А если говорить про зимнюю одежду, то у нас на управе в шестой колонии строгого режима шили бушлаты. Там была своя швейка, и вот шестерочные бушлаты, они были топовые и очень в почете. Просто «мяу!» — закатил глаза Федот. — Они были такие длинные, как пуховик, прошитые квадратиками. И очень высокий воротник-стойка. То есть, если ты выходишь на проверку, то точно не
