Разве можно забыть Мерекюла? - Владимир Иванович Гринкевич
Группа Любимова двигалась лесом, обходя вражеские дозоры и секреты. Шли осторожно и медленно, давая отдохнуть раненым и обмороженным. Точного местонахождения никто не знал: карты у Любимова не было, а компас пропал в одной из схваток с фашистами.
Люди устали от двухдневного напряжения боя, переходов и бессонницы.
Любимов решил не искать больше встреч с основными силами десанта, а выйти к линии фронта и пробиться к своим. «Я решил идти на шоссе», — рассказал лейтенант в ленинградском госпитале в конце февраля — начале марта 1944 года. Рассказ его записал секретарь политотдела старшина А. Ф. Чирков. Хранится он в Центральном военно-морском архиве[5]. «Выйдя из рощи, — вспоминал Любимов, — мы встретили группу немцев, несколько автомашин и повозок, сразу вступили в бой, меня здесь ранило, и я не помню, как оказался на другом месте с перевязанной рукой».
Командир ничего не мог помнить, ибо от болевого шока потерял сознание. Он лежал прямо на шоссе. Белый полушубок манил гитлеровцев. Они не стреляли в него, желая захватить офицера в плен. Такой «язык» был необходим им для уточнения данных о десанте и его задачах. Трое фашистов стали ползком подбираться к нему.
Матрос Андрей Евецкий, видя, какая опасность грозит Любимову, выскочил из кювета и в два прыжка оказался рядом с ним. Упав, открыл огонь по ползущим и, то ли ранив, то ли убив их, оттащил командира к опушке рощи. Потом, как самый сильный во взводе человек, нес его несколько километров на себе. В своем рассказе Любимов особо упомянул Евецкого, отметив, что «дрался он исключительно геройски». Погиб Евецкий через четыре дня, 19 февраля.
15-го же под вечер, разведав место, десантники нашли удобный для ночевки сарай с сеном. «На пути к сараю, — по словам Любимова, — встретили трех человек. Это оказались наши: старшина 1-й статьи Барабошкин, старший краснофлотец Семенкин и третий краснофлотец, фамилию которого не знаю». Все они были из 3-й роты, которая входила в группу Маслова. Они рассказали о ранении комбата.
«Я со своею группой, — продолжал рассказ Любимов, — пробыл в сарае два с половиной дня—15, 16 и частью 17 февраля. Из сарая мы наблюдали, как на запад по шоссе непрерывно двигались повозки, автотранспорт, гнали скотину.
17 февраля, приблизительно в полдень, мы вышли из сарая и направились на юг в расчете пробиться к частям Красной Армии. Со мной было уже восемь человек».
С Любимовым шли: А. И. Евецкий, П. А. Филин, С. Е. Барабошкин, И. В. Метеуш, Г. В. Семенкин и еще трое, чьи фамилии установить не удалось.
В переходах от леса к лесу, от хутора к хутору под преследованием врага прошло еще два дня. Пили болотную воду, ели снег и жевали сосновую смолу. В стычках с врагом погибли Евецкий, Барабошкин, Филин и еще три десантника. Все это происходило рядом с линией фронта. Но найти брешь во вражеских позициях никак не удавалось.
На рассвете 19 февраля оставшиеся в живых Любимов, Метеуш и Семенкин, все трое раненные и обмороженные, сделали еще одну попытку пробиться через передний край.
Они шли, еле переставляя ноги от голода, потери крови и усталости. И опять (в какой уже раз!) напоролись на фашистский дозор. Один из гитлеровцев бросил гранату. Десантники упали в снег. Раздался взрыв. После взрыва Метеуш остался лежать, а Любимов и Семенкин вскочили и побежали назад. Сзади раздалась автоматная очередь, но пули прошли где-то далеко в стороне.
Добежав до какого-то сарая, десантники зарылись в сено. От бега Любимов закашлялся. «Через две-три минуты, — вспоминал Любимов, — в сарай вошел немец и стал звать: «Иван, Иван», долго ходил по сену, видимо, искал нас. Три раза он наступил на меня, один раз на раненую руку. Стерпев жуткую боль, я промолчал. Немец, не найдя ничего, ушел».
Вечером Любимов и Семенкин выбрались из сарая и вновь ушли в лес. Утром 20 февраля они наткнулись на двух красноармейцев в маскировочных халатах. Это были разведчики 80-й стрелковой дивизии, которые привели их в штаб. Там оказался капитан 2-го ранга, который должен был поддерживать связь с батальоном Маслова. Рассказывая ему о событиях последних дней, и Любимов и Семенкин были уверены, что Метеуш погиб при разрыве вражеской гранаты. Сообщенную ими версию о гибели краснофлотца мы повторили в материалах экспедиции «Десант!», опубликованных в газете «Молодежь Эстонии» за 28 февраля и 14 марта 1971 года. Несколько позже получили письмо от офицера И. Каратаева, сообщившего, что ему удалось разыскать документы, доказывающие ошибочность сведений Любимова и Семенкина. Он прислал нам копию документа, составленного по возвращении И. В. Метеуша из-за линии фронта.
«Участие в нарвском десанте в составе батальона 260-й бригады морской пехоты, — рассказывал Метеуш, — было самым тяжелым испытанием».
О последнем бое было записано: «Мы оказались в районе немецкой обороны. Буквально в 6–8 метрах в ячейке я увидел двух немцев. Один лежал, а второй сначала, видимо с перепугу, поднял руки, затем бросил в нас гранату. Она взорвалась далеко сзади нас. Прикрывая лейтенанта и краснофлотца огнем, я дал по фашистам две очереди из автомата. Одного убил. Пока я отстреливался, Любимов с краснофлотцем отошли куда-то правее, и я их так и не нашел». Стало ясно, почему в Любимова и Семенкина никто больше не стрелял, а автоматная очередь, которую они слышали, предназначалась не им.
Нам удалось разыскать И. В. Метеуша, проживающего ныне в городе Дунаевцы Хмельницкой области. Встреча с ним позволила восстановить многие детали действий группы Любимова. Отважный десантник самостоятельно перешел линию фронта. Это было 19 или 20 февраля. «Вначале со мной беседовал майор, — вспоминает ветеран, — а утром привезли к генералу, видимо командиру дивизии, который очень подробно расспрашивал меня о десанте. Потом находился в ленинградском госпитале на излечении… После госпиталя воевал в 48-й дивизии имени Калинина. Освобождал Нарву и Ригу».
Иван Васильевич Метеуш скромно не добавил, что за храбрость, проявленную в боях с немецко-фашистскими захватчиками, был награжден двумя орденами Красной Звезды, орденом Отечественной войны II степени, медалями.
Григорий Васильевич Семенкин после многих операций и долгого лечения был демобилизован по инвалидности.
Что касается лейтенанта Любимова, то он пал смертью храбрых менее чем через полгода после мерекюльских событий, в сентябре 1944 года. В найденной нами алфавитной карточке записано: Любимов А. М., кавалер двух орденов Красной Звезды, «…погиб на катере, подорвавшись на мине 30.09.44 в Финском заливе. Тело предано морю».
Среди тех, кто впервые прочел в газетах, публиковавших материалы поиска,
