Разве можно забыть Мерекюла? - Владимир Иванович Гринкевич

Десантники 3-й роты под командованием старшего лейтенанта Николая Васильевича Кузьменко, броском преодолев участок от берега до деревни, вышли к месту, откуда просматривались позиции вражеской артиллерийской батареи. Четыре орудия береговой обороны, поставленные на возвышенности, вели беглый огонь прямой наводкой, посылая снаряд за снарядом в подходившие к берегу корабли. Эта фашистская батарея могла наделать много бед. Командир принял решение немедленно атаковать ее. Он понимал, что если морские пехотинцы и не сумеют уничтожить батарею, то, по крайней мере, заставят врага перенести огонь на атакующих, и тогда высадка будет обеспечена.　

— Голубев, атакуй этих гадов! Я обойду их слева! — прокричал Кузьменко.　

Взвод автоматчиков лейтенанта Иннокентия Ивановича Голубева рванулся к артиллерийской позиции. Десантники поднялись по склону и, не мешкая, устремились в атаку на батарею.　

Вот как описывался этот эпизод в фашистской газете «Ринделехт» от 26 февраля 1944 года:　

«Противник обескуражен нашей батареей и решает для защиты своего плацдарма атаковать ее фронтальной атакой. Около сотни человек атакуют батарею, остальные триста пытаются расширить плацдарм на юг. Это дерзкая мысль фронтально атаковать батарею. Противник сосредоточивается на краю долины в цепь, вражеский гранатомет начинает обстреливать батарею. С громкими криками «ура» цепь большевиков появляется в пределах видимости… на нее уже направлены стволы орудий…»　

Нет ничего удивительного, что взвод мужественных десантников в глазах гитлеровцев превратился в более крупное подразделение. Однако, признав и отчаянную смелость десантников, и дерзость, с которой они пошли на батарею и заставили ее перенести огонь на себя, автор умолчал, что десантники добились-таки основной своей цели. Участник этой беспримерной атаки Борис Константинович Пинеев рассказывает, что взводу Голубева удалось заставить замолчать вражескую батарею на целых полчаса. Ворвавшись в расположение гитлеровцев, автоматчики отогнали их от орудий. Многие из фашистских артиллеристов нашли свою смерть на позиции собственной батареи.　

В этом бою погиб и офицер Голубев. Он, как и подобает коммунисту-командиру, увлек за собой бойцов на штурм батареи. Иннокентий Иванович решительно поднялся навстречу смерти, а вслед за ним и его бойцы, чтобы спасти товарищей, высаживающихся на мерекюльский берег. В своих письмах сестре он убежденно писал, что человечество с надеждой смотрит на звезды Кремля, ожидая спасения мира. Для торжества этой надежды он сделал все, что мог.　

Автору этих строк, к сожалению, приходилось встречаться с мнением, что автоматчики батальона С. П, Маслова высаживались на слабо укрепленный врагом берег, что сам десант был для гитлеровцев полнейшей неожиданностью и т. д. и т. п.　

Эти мнения глубоко ошибочны. Они, по всей вероятности, исходят из тех данных, которые в свое время сообщил разведотдел Ленинградского фронта командованию Краснознаменного Балтийского флота. В этом сообщении утверждалось, что на 4 февраля оборону побережья Нарвского залива осуществляет один охранный батальон СС. Тогда так и было. Но на войне обстановка меняется быстро. Как мы уже знаем, фашистские войска, разгромленные под Ленинградом и отброшенные к началу февраля к Нарве, пришли в себя. Гитлеровское командование спешно сосредоточило в этом районе огромную массу войск. Используя реку Нарову как естественное водное препятствие, оно подготовило мощный оборонительный рубеж. Здесь к середине февраля были сосредоточены два стрелковых и один танковый корпуса, двенадцать дивизий и бригад, морская береговая артиллерия, формирования СС. От реки Наровы и до Синих гор проходила полоса обороны противника, и здесь разместились тылы фашистских дивизий, сотни батарей полевой, зенитной и береговой артиллерии, штабы, склады, резервы и т. п.　

Гитлеровцы лихорадочно укрепляли берег Нарвского залива от возможного десанта советских войск с моря. На этот счет есть прямое свидетельство. Корреспондент СС Эри Реммельгас в газете «Ээсти сына» от 23 февраля 1944 года писал:

«У командования были сведения, что большевики замышляют нечто подобное (десант. — В. Г.), и поэтому на побережье все было готово к встрече противника».　

Фашистское командование было уверено, что не допустит высадки советского десанта, а если какие-то силы и смогут высадиться, так их неминуемо сбросят в море. Теперь мы знаем, что экипажи кораблей и десантный батальон автоматчиков вели у Мерекюла жестокий бой с врагом за высадку и победили. Фашисты не смогли ни пресечь саму высадку, ни сбросить десант в море.　

Внезапный разгром штаба дивизии вызвал переполох в стане врага. Он понимал, что десант может принести много неприятностей. Поэтому на его уничтожение гитлеровцы немедленно бросили крупные силы.　

Десантники с самого начала были вынуждены действовать разрозненно. Еще при высадке погиб командир 1-й роты капитан Федор Матвеевич Козлов, командир 2-й роты старший лейтенант Николай Иванович Зосимов был тяжело ранен.　

Управление батальоном было затруднено и потому, что все восемь радиостанций, приданных десанту, не работали. При высадке одна из них ушла на дно, когда фашистские пули буквально скосили радистку Хину Ламм, комсомолку из Одессы. Другая осталась на корабле вместе с раненой радисткой Аней Устюжаниной. Остальные шесть были повреждены при высадке. Радистка Евгения Титлинова и матрос Николай Тигарев, который должен был корректировать огонь корабельных артиллерийских орудий, пытались оживить хоть одну из раций. Но в ночной темноте, да еще в условиях непрерывного боя, сделать это было практически невозможно.　

А на кораблях, в штабе на Лавенсари, в штабах армейских частей и соединений радисты напряженно вслушивались в эфир, чтобы уловить условные позывные. Прошел час, другой, третий…　

Когда десантники покинули корабли и вели бой при высадке, отсутствие связи с ними было вполне естественным. Корабли наносили удары по огневым точкам врага самостоятельно, обнаруживая их по вспышкам. Но как только разгорелся бой на берегу и в глубине вражеских позиций, корабли лишились возможности стрелять из опасения поразить своих. Требовалась точная корректировка огня. А ее не было.　

Только радист штаба 43-го стрелкового корпуса в 7 часов 00 минут принял: «Буду работать с вами на волне номер 106». Радиограмма точно соответствовала согласованным таблицам переговоров. Это была первая весточка от десанта. Но после этой короткой радиограммы в наушниках вновь воцарилась тишина. Лишь в 8 часов 40 минут в течение нескольких секунд на указанной волне прослушивались какие-то шорохи и треск, а потом все смолкло. Все старания Титлиновой и Тигарева, как видно, результатов не дали.　

В ходе ночного боя, когда отдельные группы десантников вырвались вперед и, обтекая узлы сопротивления и опорные пункты врага, продвигались к югу, не было никакого смысла собирать подразделения в единый кулак. На это ушло бы много времени, и противник пришел бы в себя. Тогда нечего было бы и думать о прорыве к Аувере. Майор Маслов понял это сразу. Еще на Лавенсари он отработал с офицерами и такой вариант боя и