Необычный рейд - Николай Виссарионович Масолов
К комбригу подошел Терехов:
— Леонид Михайлович, а ты не забыл, какой сегодня день?
— Нет, комиссар. В Москву бы сейчас хоть одним глазом заглянуть: будет парад али нет?
— Думаю, будет. А сейчас давай обойдем всех. Поздравим с праздником.
— Хорошо, комиссар. И сразу же в путь. Нужно углубиться подальше от линии фронта. И как можно скорее.
…Бригада шла на запад. А в это время, пробиваясь сквозь вражеские заслоны, к линии фронта, навстречу ей, двигались чкаловцы. Пенкину не удалось установить связь с командованием советских войск. Однако, рассчитывая получить разрешение на возвращение в армию, отряд не готовился к зиме. В конце октября положение отряда резко ухудшилось, и чкаловцы покинули Невельские леса.
Бывший заместитель командира отряда, ныне полковник запаса Виктор Александрович Паутов вспоминает:
«На первых порах шли быстро, без помех, но когда приблизились к железнодорожной ветке Новосокольники — Ленинград, начались стычки с подразделениями охранных войск. 1 ноября на наш след напал крупный карательный отряд.
Гуськом идем по бескрайнему болоту. Болото покрыто тонким слоем льда. В воздухе изморозь, туман. В этом тумане низко над горизонтом красноватый диск солнца. Проваливаемся местами по пояс. Сапоги развалились. Пока сидишь на кочке, она уже примерзла к шинели. Перед выходом из болот наша разведка опять доносит: каратели. Принимаем решение о разделении отряда на группы. Надо было просочиться или прорваться за реку Ловать.
7 ноября наша группа, отбившись от засады, вышла из болотной хляби. Праздник встретили на суше. На одном из хуторов достали немного картошки. В разоренной деревне, в саду, обнаружили пчелиный улей — содержимое его вывалили в плащ-палатку. У яркого костра утолили немного голод.
Очень устали люди, вымотались донельзя, но никто не забыл, какой наступил день. С большой душевной теплотой вспоминали праздники в мирное время, семьи, товарищей по службе в армии. И как-то незаметно сил прибавилось…
9 ноября мы прорвались к Ловати и ночью форсировали ее по тонкому льду. Справа и слева от нас беспрерывно взлетали в небо немецкие ракеты, но обошлось все благополучно…»
У деревни Ольховка Пеновского района встретились группа чкаловцев, которых вели Логинов и Воскресенский, и конные разведчики Особой бригады под командованием Андрея Мигрова. Вспоминая эту памятную встречу, Михаил Леонидович Воскресенский, в настоящее время заведующий Псковским областным отделом народного образования, рассказывает.
«От группы вооруженных всадников отделился боец лет сорока и подскакал к нам. За спиной карабин, вид лихой, глаза озорные:
— Что за странники? Почему вооружены? Куда путь держите? Я разведчик Андрей Мигров из партизанской бригады Литвиненко. Слышали про такую?
— И мы партизаны. Идем к линии фронта на соединение с Красной Армией.
— Это зачем же? — удивился наш собеседник. — А кто здесь воевать будет? — И, не дожидаясь нашего ответа, убежденно добавил — Так не получится. Нашему батьке вас покажем, как он решит, так и поступите. У него права на это есть. Документ самим Ватутиным подписан.
— А это что за начальство? — вступил в разговор Степан Щитов.
— Ватутин — начальник штаба Северо-Западного фронта, а мы, как говорит наш комбриг, его глаза и уши в тылу немцев. Ну, а ты, парень, видно, и впрямь в медвежьей берлоге отлеживался, раз о Литвиненко ничего не слыхал.
— Положим, не отлеживался, а с врагом дрался, — заступился я за Щитова. — Однако, коль такой приказ у вашего комбрига имеется, то мы подчинимся ему. Ведите нас к Литвиненко.
— Вот и договорились, — улыбнулся Мигров. — Отдыхайте. День уже на исходе, а завтра я за вами прискачу.
С этими словами он с товарищами уехал, а мы расположились на отдых.
Ночь прошла быстро. И вот мы снова в пути. Наш проводник приводит нас в деревню со странным названием Внучки. У крайнего дома стоит часовой — парень в добротном ватном пиджаке с автоматом на груди. О нашем приходе уже знают. Часовой без слов пропускает нас на деревенскую улицу. Идем строем. Впереди Логинов и я, рядом вчерашний знакомый — Мигров. В центре деревни, у большого красивого дома, Мигров останавливается:
— Здесь штаб бригады. Командира и комиссара прошу следовать за мной.
Логинов, Мигров и я заходим в помещение. Из-за стола навстречу нам поднимаются четыре человека. Логинов докладывает строго по-военному:
— Группа партизан отряда имени Чкалова движется к пункту сбора.
Смуглый, невысокого роста командир смеется, жмет нам руки и представляется:
— Майор Литвиненко. Знакомьтесь. Сидайте, панове, да рассказывайте, только уж не так официально.
Говорит он с небольшим украинским акцентом. От его сердечной простоты и от широкой улыбки на душе становится легче. Мы знакомимся с комиссаром Тереховым, начальником штаба Белашем, со стройным, голубоглазым старшим лейтенантом, заместителем комбрига по разведке Германом.
Я рассказываю коротко историю создания отряда имени Чкалова, о проведенных нами диверсиях. Герман спрашивает об обстановке на пути нашего следования к Ловати, уточняет, где может выйти группа Пенкина. На его вопросы отвечает Логинов. Начальник разведки хочет что-то еще спросить, но Литвиненко ласково перебивает его:
— Хватит, Саша, хлопцев пытать, — и, обращаясь ко мне и Логинову, говорит — Что ж, воевали вы добре, красноармейскую честь не уронили. Спасибо вам за это. А блажь о переходе линии фронта выбросьте из головы. Вливайтесь в нашу бригаду. Идем мы на запад. Постоянно будем в боях и походах. Как в песне про моряков поется: «Нынче здесь, а завтра там». О конкретных задачах узнаете позже. А сейчас идите к бойцам и скажите им о нашем решении».
Вскоре в бригаду пришла группа Паутова, которого Литвиненко назначил командиром третьего, основного отряда. Нашелся и Пенкин, обморозивший ноги при переправе через Ловать. Вожак чкаловцев пришелся по душе комбригу. Полдня «пытал» он его расспросами с глазу на глаз, а затем оставил при штабе. Позже Сергей Дмитриевич возглавил особый отдел бригады.
Литвиненко, Терехов, Герман побеседовали с каждым чкаловцем. Ветераны отряда Логинов, Сергунин, Синяшкин, Кумриди, Утев стали командирами групп, пополнили штаб. «Не повезло» Худякову. Выслушав его «одиссею» за полгода военных действий, комбриг усмехнулся и сказал:
— Добре, лейтенант. Все ясно. Будешь одним из моих помощников по хозяйственной части.
— По хозяйственной? — вскочил Худяков. — Так я же в разведке…
— Хлеб и обувка для нас не меньшую цену имеют — перебил его Литвиненко. — И запомни: пусть наши партизанские аттестаты не крестьяне, а враг отоваривает. Ясно?
— Так точно!
— Во, во! — хорошее слово сказал. Так точно и действуй.
И Худяков начал «хозяйствовать»: дерзко нападал на гитлеровских фуражиров, захватывал обозы. В «обмен» на добрую порцию партизанского
