Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

40. Миор. 1.2. Вывод мирных

Ночь на войне — это не просто отсутствие света. Это бездна, где может скрываться, что угодно. Свои и враги. Реальная опасность или ложная тревога. Наша группа эвакуации, стараясь ступать тихо, пробиралась к трехэтажке, занятой пацанами Абрека и Флира. Но каждый осколок кирпича или шифера под ногами, на который мы нечаянно наступали, звучал как выстрел в этой тишине. Эхо разносило этот звук на сотни метров, предавая нас и обозначая нашу группу. В темноте уши начинали заменять глаза и становились основным ориентиром и способом получать информацию. Любой хруст заставлял замирать и прислушиваться. Затаивать дыхание, чтобы сделаться невидимым и прозрачным. Темнота давила и заползала под броник, проникая в грудь. Она заставляла мышцы сжиматься и ускорять движение. Где-то вдалеке прозвучал сухой хлопок одиночного выстрела. Мы рефлекторно упали и замерли. «Не по нам», — мелькнула мысль, принеся мгновенное расслабление.

— Встаем и быстро побежали! — взбодрил нас Лэнс, он был старшим в нашей группе.

Оставшиеся тридцать метров мы пробежали, таща на мягких носилках сухпайки и цинки с патронами, практически незаметно. Назвав пароль фишке, мы нырнули в подвал и встретили их командира Флира.

— Кого забирать? — спросил Лэнс, когда мы разгрузили носилки.

— Пять гражданских, — указал он нам на людей, сгрудившихся в углу, — два мужчины и три женщины. Одна с маленькой собачкой. Мужик ранен, — Флир снизил голос. — Говорит, нацики ногу прострелили, но история мутная какая-то. В общем, там передашь, чтобы опросили его внимательнее.

Мирные выглядели замученными. Закутанные, как капуста в несколько кофт, они сидели на своих огромных барыжьих сумках и смотрели на нас тревожными глазами. Женщины постоянно молились и благодарили нас за спасение. Мужики молчали и ждали дальнейших действий. В их жизнь пришло огромное горе — война, которая забрала все. Остатки их жизни были утрамбованы в эти огромные клетчатые сумки и представляли из себя самую важную ценность после самой жизни. Эти сумки были единственным шатким мостиком, который соединял их с прошлым. С той жизнью, которая безвозвратно была разорвана снарядами и изрешечена пулями.

— Так… Слушайте сюда. Я понимаю, что вам сейчас плохо и страшно… — Лэнс завис, встретившись глазами с бабушкой. — Мне и самому очень страшно. Несмотря на то, что там ночь, — Лэнс указал на улицу, — там работают снайпера и летают птички с гранатами. Им все равно, мирные вы или военные.

— Ой, спасибо вам, хлопчики, что не оставили нас! — опять запричитала одна из женщин.

— Дай вам Бог здоровья! — стала причитать вторая, утирая глаза на удивление чистым платком.

— На здоровье мамаша. Только на улице молчим! Никаких лишних звуков. Если спалимся, то ни вы, ни мы не выберемся! Вам ясно?

— Ясно, ясно… — закивали они.

— Сначала выводим вас, а после ваши вещи. Все сразу мы не дотянем.

Мужики кивнули и стали собираться. Одна из женщин была сидячей, как и мужик с простреленной ногой.

— Давай разделимся на две группы, — предложил Лэнс, — мы берем мужиков, а вы трех женщин.

— Предлагаешь тащить ее на этих мягких носилках? — усомнился я, что мы сможем довезти женщину на инвалидном кресле.

— Идите по этой дороге, она более целая. Коляска там проедет. Докатите до пятиэтажки, а там есть дорога до ангаров. А мы вот тут, по посадке пойдем, чтобы вместе не кучковаться, — показал мне тропинку Лэнс прямо у шоссе.

Несмотря на грязь и огромное количество мусора под ногами, мы смогли дотянуть их до начала приличного участка дороги, которая шла параллельно Артемовскому шоссе. Я вышел на связь и по рации предупредил, что мы идем по дороге в их сторону. Пацаны подтвердили, что ждут, и, как только мы окажемся в зоне видимости, встретят нас.

Первое, что я увидел, были блики света, которые освещали шоссе справа от моей группы. Затем послышался шум приближающейся машины, и свет фар стал ярче.

— Замерли! — прошептал я. — Женщин в кусты с дороги, занимаем позиции.

— Это что, хахли? — удивился таджик, который был со мной в группе.

— Наверное… Может, услышали наши переговоры по рации и решили задавить нас на дороге.

Мы сползли с асфальта и затаились. Через три минуты по шоссе метрах в пятидесяти от нас пронеслась BMW X5 и, проскочив чуть дальше, резко затормозила. Рация ожила, и Лэнс стал передавать, что прямо на них выехала машина, но увидев, что они готовы ее встретить, резко остановилась и дала заднюю. Я одновременно наблюдал за BMW и слушал рассказ Лэнса. Машина резко развернулась и понеслась назад в сторону Бахмута.

— Ребята, кто на перекрестке и гаражах, к вам едут хохлы на машине! Отработайте их! — услышал я чей-то голос в рации.

Когда машина оказалась в пятидесяти метрах от гаражей, в которых были Лэд с Сапалером, по ней открыли огонь трассирующими пулями. Машина вильнула и сбавила ход. В этот момент раздался выстрел из РПГ, и машина взорвалась, осветив окрестности ярким факелом. Из машины вывалился человек, но не успел сделать и двух шагов, как был убит очередью из автомата.

— Нихера себе! — только и смог прошептать я. — Вылазим из кустов и быстрее погнали!

Оставшееся расстояние мы преодолели быстро, под впечатлением от встречи с нациками и картины их уничтожения. На ангарах мы воссоединились с группой Лэнса. Передав женщин Ван Дамму, я сел попить чаю и стал смотреть на деда с простреленной ногой и его внучка, больше похожего на убийцу. Их внешность не давала мне покоя. «Точно хохлы переодетые, — думал я. — Старый — снайпер! А здоровый внучок — его второй номер. За ними хохлы, наверное, и поехали, чтобы забрать их». Улучив момент, я подсел ближе к ним и, скрывая свой интерес, спросил:

— Дед, а как тебе ногу прострелили?

— Да я уже вашим рассказывал… С собачкой вышел, а украинцы меня стали прогонять. Я не послушал, и один мне взял и стрельнул в ногу, — стал дед повторять свою историю.

— То есть кругом мины взрываются, там снайпера стреляют, автоматы… А ты с собачкой гуляешь?

— Я же быстро хотел.

— Дед, мы тут лишний раз из ангара выйти боимся по важным делам, а ты с собачкой гуляешь? — все никак не мог успокоиться я. — Ты чешешь, дед! Ну это, конечно, не мое дело, но я бы тебе не поверил, — многозначительно посмотрел я вокруг.

— Служба безопасности разберется, — спокойно ответил Лэнс. — Они, вроде не дергались, когда мы там оборону у дороги заняли, когда машина прямо в нас уперлась.

— А чего сами по ним не стреляли? — удивился я.

— Так не ясно было, наши или нет…