Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

— Ребята, я сейчас начну работать. Вам, сразу же после моего третьего выстрела, надо начать движение вперед группами по три человека. Быстро. Перебежками. Заскакиваете в пролом и начинаете чистить здание.

— Хорошо, — услышал я голос Флира.

— Пока они будут по мне ебашить, ваша задача заскочить в дом. Другого варианта не будет. Но поверьте мне, если вы не начнете движение, а по мне начнут стрелять, я, блядью буду, ебану по вам все эти морковки.

— Да не… Мы все сделаем!

Я кинул перед собой дымовуху и выстрелил первый раз. По всей видимости, Боженька меня любил. Я попадал нужным болтиком в паз с первого раза все время, пока стрелял из РПГ как из лука. Я, как робот, с точно отточенными движениями брал морковку, втыкал ее, попадал в паз и хаотично стрелял в пятиэтажку, стараясь попасть в оконные проемы. Влево! Вправо! По центру! Влево! Вправо! По центру! Боковым зрением я увидел, как пошли группы, и услышал, как из пятиэтажки открыли огонь.

— А-а-а-а-а! — орал я, продолжая посылать морковки в дом.

Отстрелявшись, я ломанулся к ангару и увидел там группу, которая была последней.

— Вы чего тут?

— Мина прилетела сверху. Бутсу в ногу ранило, — скороговоркой ответил мне Флир.

— Потом все сделаем. Давай, быстро побежали! — скомандовал я и первым рванул к пятиэтажке, петляя между мусором.

Когда мы заскочили в дом, те, кто зашел в него первыми, уже зачистили первый этаж и подвал. Нам оставалось зачистить оставшиеся этажи, что мы и сделали. Короткий бой закончился уничтожением передового дозора ВСУ и захватом их рации.

— Абрек, тут нацика из «Айдара» в плен взяли. Гранатой глушанули его. Отстреливался, сука, до талого.

— Давай его сюда.

Нацик оказался тяжело раненым, физически здоровым мужиком, который мотал головой, мычал и не понимал, что происходит. Я осмотрел его и понял, что он ранен в пах, ноги и руки, что не позволило бы ему идти самостоятельно. Разглядывая его документы, я спросил:

— Ты меня слышишь, Женя?

Он вяло закивал мне головой и промычал что-то нечленораздельное.

— Давай так! Я тебе скажу, как есть: ты вытекаешь, нести тебя никто не будет, я не могу выделить столько людей, чтобы тащить твою тушу. Если сам пойдешь — будешь жить. Если нет — извини.

— Да-да, пойду. Пойду, щас! — застонал он.

Пацаны вкололи ему обезбол и перетянули ногу.

— Давай, вставай!

Он попытался встать и завалился на бок, глядя на меня грустными глазами.

— Давай, стреляй… — прошептал он, закрыв глаза.

— Как человек ты, конечно, говно нацистское. Но как воин — вызываешь уважение.

— Что с ним делать?

— Руки свяжите, затащите в дом и пусть молится Бандере, чтобы не сдохнуть, пока не появится возможность его вытащить.

— Сдохнет.

— Да и хер с ним.

Заняв этот дом, мы оказались на острие нашей атаки. Впереди, в пятидесяти метрах от нас, перпендикулярно к нашей пятиэтажке стояло трехэтажное здание, предположительно занятое противником. С правой стороны были гаражи, переходящие в частный сектор, тоже занятые противником. Слева виднелась церковь, а за ней — Дом культуры. Сзади была открытка, по которой мы бы точно не смогли отступать в случае наката на нашу пятиэтажку. Только левый фланг был прикрыт группой Лэда и подтянувшегося туда Сапалера. Но позиция у них была шаткая, и на них шли непрекращающиеся накаты с частника и из Дома культуры.

— Получается, мы с вами в тактическом окружении, — подвел я итог нашему совещанию с бойцами.

— Что будем делать? — спросил Флир.

Я вышел на Гонга, доложил, что мы заняли дом и кратко обрисовал наше положение.

— Молодцы, что закрепились! Спасибо вам! Утром ждите подкрепление.

— Принял, — ответил я и подумал: «Какое нахрен подкрепление? Мы в полуокружении, нам пизда! Что делать-то, чтобы нас тут не завалили?»

Мы выставили фишки, чтобы нас не застали врасплох, но моя здоровая тревога не унималась.

Страх смерти на войне — это темная тень, которая идет рядом. Он всегда здесь: в тишине перед боем, в свисте пуль над головой, в грохоте взрывов, каждый раз звучащих слишком близко. Он шепчет на ухо: «Сегодня твой черед». Он сжимает грудь, делает ноги ватными, заставляет сердце колотиться так, будто оно хочет вырваться наружу.

Но помимо страха есть то, что люди называют мужеством. И это не отсутствие страха, это его преодоление. Это что-то рациональное, что позволяет перебороть страх. Страх заставляет бороться за свою жизнь и придумывать варианты выживания в критической ситуации. Мужество — это умение идти вперед ради той идеи, которая помогает преодолевать этот страх. И этой идеей может быть все, что угодно. Я знал, что смерть может прийти в любую секунду, но все равно шел в бой, потому что другого пути не было. Страх никогда не исчезал, но с каждым шагом вперед он терял свою власть.

Я собрал бойцов и обратился к ним с простой и понятной речью:

— Ребята, до утра ждать не вариант — нас разъебут. Если на нас пойдут в накат, мы нихера не сделаем. Мы и отступить не сможем, потому что там открытка, и по флангам мы попадем под перекрестный огонь. Нам хана!

— Что ты предлагаешь? Что делать-то? — наперебой загалдели они.

— Нас суммарно восемнадцать человек: три снайпера, тринадцать штурмовиков и два пулеметчика. Нам надо утром, когда будут плохо работать ночники, штурмовать эту трехэтажку перед нами.

— Как?! Может, подождем подкрепление? Гонг же обещал… — с надеждой в голосе почти прошептал один из бойцов.

— Сюда вряд ли кто-то сможет пройти. Вспомните предыдущие дни. Сколько народу тут положили? Нам сегодня просто повезло заскочить сюда. Если мы пойдем, то есть шанс выжить, если останемся тут, то сто процентов тут и останемся. Хохлы не дураки, они быстро поймут, что нас тут мало, и айдаровцы пойдут в накат. Ребята они мотивированные и воевать умеют.

— Варианта нет, нужно идти вперед, — поддержал меня Флир.

— Даже если мы умрем, по крайней мере, будут говорить, что вот, приняли достойно смерть. Не очканули и пошли вглубь к противнику, несмотря на то, что были в окружении. Умрем красиво!

— Хорошо. Давай попробуем выжить, — согласились они. — Какой план?

— По сути, это был первый высотный дом, который мы штурмовали и взяли, и впереди еще много таких домов, — оглядел я их, понимая, что полгруппы — это бойцы, которых только вчера привезли на передок.

— Да, до этого только частники были в Иванграде, — добавил кто-то из бывалых.

— Значит, будем учиться, как мы учились штурмовать посадки, на своем опыте, — попытался я воодушевить бойцов. — Как мы взяли этот