В паутине - Люси Мод Монтгомери
По правде говоря, когда он добрался до длинного красного мыса, прозванного Дырой-в-Стене, оказалось, что прилив уже начался. Обойти мыс было невозможно. Он не смог бы взобраться по крутым, шероховатым склонам; а если возвращаться туда, где дорога вела на берег, придется пройти слишком много лишнего.
Большого Сэма посетило дерзкое вдохновение. Раз нельзя обойти Дыру-в-Стене, почему бы не пройти через нее? Никто никогда не ходил через нее. Но все бывает в первый раз. Она заметно больше, чем в прошлом году. Без труда не выловишь и рыбку из пруда.
Дыра-в-Стене началась с крошечной щели в относительно узкой части мыса. Каждый год она росла оттого, что волны и наледи размывали податливый песчаник, и стала уже приличного размера. Большой Сэм был низкорослым и худосочным. Пожалуй, если пролезет голова, пролезет и все остальное.
Он лег и принялся осторожно протискиваться. Дыра оказалась теснее, чем он думал. Стены вдруг показались ему очень толстыми. Большой Сэм тут же решил, что не быть ему первооткрывателем. Надо вернуться на дорогу. Он попытался. Но не смог пошевелиться. Каким-то образом куртка собралась вокруг плеч, и он крепко застрял. Напрасно он тянулся, вертелся и корчился. Большой камень будто сжимал его железной хваткой. Чем больше он боролся, тем крепче, казалось, застревал. Наконец он замер. От ужаса его прошиб холодный пот. Голова прошла через Дыру-в-Стене. Плечи накрепко застряли. Ноги… где его ноги? Он их не чувствовал, но они, наверное, свисали с каменной стены с другой стороны дыры.
Ну и положение! На пустынном берегу, ноябрьским вечером, когда быстро темнеет, да еще близится шторм. Ему не выжить. Он умрет от сердечного приступа еще до утра, как старый капитан Джобби, который пьяным пытался пролезть в калитку и застрял там.
Никто его не увидит, даже кричать бессмысленно. Ни впереди, ни позади нет ничего, кроме тенистого изгиба бухты, окаймленной еще одним мысом. Ни домов, ни единой живой души. Тем не менее Большой Сэм закричал из последних сил.
– Не лучше ли спеть, чем издавать столько шуму? – поинтересовался Маленький Сэм, выглядывая из-за огромного валуна.
Большой Сэм уставился на знакомый нос, покрытый прожилками, словно паутиной, и огромные усы. Надо же случиться, что из всех, кто живет в Роуз-Ривер и в Бухте, именно Маленький Сэм застал его в таком положении! Какого черта он бродит здесь в такой вечер в миле от дома?
– Я не собирался петь, в отличие от некоторых, – саркастически сказал Большой Сэм. – Просто хотел наполнить воздухом легкие.
– А чего ты не вылезешь? – усмехнулся Маленький Сэм, выйдя из-за валуна.
– Потому что не могу, сам знаешь! – огрызнулся Большой Сэм. – Послушай, Сэмэль Дарк, мы с тобой не друзья, но я же человек как-никак, а?
– Иногда я замечаю в тебе явное сходством с родом человеческим, – признал Маленький Сэм, спокойно усаживаясь на каменный выступ.
– Ну, так помоги мне во имя человечества.
– Не знаю, смогу ли, – засомневался Маленький Сэм. – Кажется, единственный способ сделать это – дернуть тебя назад за ноги, а я не могу обойти мыс…
– Если как следует уцепишься за мои плечи или за куртку, сумеешь вытянуть меня с этой стороны. Просто нужно как следует дернуть. Я не могу высвободить руки, чтобы помочь себе.
– Но не знаю, хочу ли, – продолжил свою мысль Маленький Сэм.
– Не… знаешь… хочешь ли?! Ты что же, оставишь меня помирать здесь в такую ночь? Ну, знаешь, Сэм Дарк…
– Нет, я не собираюсь этого делать. Ты сам виноват, если останешься здесь. Но если я возьмусь тебя вытаскивать, ты должен проявить хоть какое-то благоразумие. Если я тебя вытащу, ты вернешься домой и станешь вести себя хорошо?
– Если хочешь, чтобы я вернулся, сам знаешь, что должен сделать! – рявкнул Большой Сэм. – Выкинь эту свою Врору.
– Аврора останется, – коротко сказал Маленький Сэм.
– Тогда и я останусь, – не менее коротко ответил Большой Сэм – отчасти потому, что едва мог дышать.
Маленький Сэм достал трубку и закурил.
– Дам тебе несколько минут на размышление, прежде чем уйду. Я не собираюсь торчать здесь в этой сырости. Не знаю, как такой дряхлый старикан, как ты, переживет эту ночь. В любом случае ты поймешь, что чувствует бедняга верблюд, когда пытается пролезть через игольное ушко.
– И ты называешь себя христианином? – осклабился Большой Сэм.
– Не надо раздражаться. Это вопрос не религии, а здравого смысла, – возразил Маленький Сэм.
Большой Сэм предпринял отчаянную попытку выбраться, но не продвинулся ни на дюйм в мрачной красной скале.
– У тебя сосуд может лопнуть из-за спазмов, – предостерег Маленький Сэм. – Видел бы ты себя, с этими рыжими усами, торчащими из дыры. И полагаю, со всем остальным, что торчит с другой стороны. Прекрасное зрелище для прохожих. Хотя вряд ли в такую ночь кто-то станет здесь прогуливаться. Но если ты доживешь до утра, я приведу Принца Дарка сделать снимок твоих задних конечностей. Будь разумен, Сэмми. У меня гороховый суп на ужин… горячий гороховый суп.
– Иди к черту со своим супом, – сказал Большой Сэм.
В наступившем молчании Большой Сэм думал. Он понял, где его ноги, потому как холод начал ласково пощипывать их. Стискивавший его камень был холоден, как железо. Начинался дождь, поднимался ветер. Волны разбивались о берег. К утру он умрет или сойдет с ума.
Но как горько уступать Маленькому Сэму и этой белой девице на полке для часов. Большой Сэм попытался вырвать хоть каплю достоинства из пасти поражения.
– Если я вернусь, обещаешь не жениться на этой толстой вдове?
Маленький Сэм постарался не показать своего триумфа.
– Обещать ничего не буду… но я не собираюсь жениться ни на какой вдове, будь она хоть толстой, хоть худой.
– Видать, ты ей даром не нужен.
– У нее не было ни единой возможности решить, нужен я ей или нет. Я не намерен заключать союз с семейством Терлиззик, ни с девицей, ни с вдовой. Итак, я иду домой есть суп. Ты со мной, Сэмми?
Большой Сэм издал вздох, в котором смешались усталость и поражение. Жизнь слишком сложна. Он проиграл.
– Вытащи меня из этой проклятой дыры, – кисло сказал он, – и неважно, сколько голых девиц ты соберешь вокруг
