В паутине - Люси Мод Монтгомери

– Почти наверняка, – заикаясь, выдавил несчастный Денди, который теперь не был уверен даже в собственном имени. – Я искал везде. Потратил все силы. Жена сказала молиться об этом. Черт побери, я молился, пока не охрип.

– И ты не знаешь, чье имя там было указано?

Поразительно, что Денди этого не знал.

– Понятия не имею, – признался Денди. – Конверт был запечатан. Я никогда не видел такой огромной восковой печати на письме. Тетя Бекки заставила меня поклясться, что я не стану вскрывать его.

Утопленник Джон решил взять инициативу в свои руки. Нельзя позволять Уильяму И. указывать им, что делать.

– Придется бросить жребий, – сказал он.

– Это не по-христиански, – возразил Уильям И. – У кого-нибудь есть другие предложения?

– Давайте проголосуем – тайным голосованием, – сказал Юниус Пенхаллоу.

– Каждый напишет собственное имя, – заметил Уильям И., холодно улыбаясь в знак презрения к подобному предложению. – Нет, я скажу, как нам поступить…

– Смотрите, по двору бежит Лунный Человек, – перебил дядюшка Пиппин. – И он очень торопится.

Те, кто имел возможность выглянуть в окно, так и сделали. Они увидели Лунного Человека в длинном черном пальто, которое развевалось на ветру, словно мантия древнего пророка. Через несколько секунд он вошел в дом, пересек прихожую и остановился, тяжело дыша, в проеме двери. Всему клану стало ясно, что Лунный Человек охвачен одним из приступов помешательства.

– Когда я проходил мимо амбара, то слышал, как хихикал дьявол, – сказал Лунный Человек. – Он доволен этим грешным собранием, где правят зависть и корысть.

Он ожег всех взглядом, будто обратив в кучу пепла.

– Мне открылось, что я должен сделать.

Лунный человек шагнул к столу между двумя окнами… подхватил кувшин тети Бекки… и в ярости метнул его в каминную полку. Роджер раньше всех остальных понял, что задумал Лунный Человек; он вскочил и схватил того за руку, но все же слишком поздно. Кувшин ему спасти не удалось, но он слегка изменил траекторию полета. Кувшин полетел в сторону Лоусона Дарка. И Лоусон Дарк, не встававший на ноги уже одиннадцать лет, увидел его и вскочил, чтобы уклониться. Кувшин попал ему точно в голову, треснул, как яичная скорлупа, ударился о стену камина и обрушился на пол сотней крошечных осколков. Возможно, Гарриет Дарк перевернулась в гробу. Может быть, и тетя Бекки тоже. Но Лоусон Дарк, у которого из пореза на лбу сочилась кровь, повернулся к жене, будто в тумане.

– Наоми! – воскликнул он, протянув к ней руки. – О, Наоми.

Глава 3

– Нет, ну надо же! – воскликнул Сим Дарк.

– И мы никогда не узнаем, кому должны были достаться осколки, – безутешно проговорил Уильям И.

Они стояли во дворе. Роджер только что осмотрел Лоусона и отвез их с Наоми домой.

Клан не желал обсуждать то, что случилось с Лоусоном. Это попахивало каким-то чудом, совсем не в духе клана. Пока что безопаснее обсуждать кувшин.

– Это неважно, – сказал Дэвид Дарк. – Их тысячи… их никогда не склеить.

– В любом случае тот, кому он достался бы, вряд ли добрался бы до дома живым, – заметил Стэнтон Гранди.

Том Дарк, ни разу в жизни не плакавший, рыдал, потому что не получил кувшин. Жена поспешно увела его в машину, чтобы скрыть позор. Джослин и Хью молча ушли вместе, думая лишь о выражении на лице Наоми Дарк, когда Лоусон повернулся к ней с радостным возгласом узнавания. Миссис Альфеус страшно рассердилась и на Лунного Человека, и на Денди. С ними обоими надо что-то делать; правда, она толком не знала что. Гомер Пенхаллоу и Палмер Дарк разошлись, сделав вид, что не знают друг друга. Какое счастье вновь стать врагами! Жизнь казалась чертовски унылой, когда им приходилось дружить. Дэвид и Перси Дарк пристыженно кивнули друг другу и упомянули погоду. Потасовка на кладбище была забыта.

– Как смешон этот мир, – вздохнул дядюшка Пиппин.

– Что ж, тогда посмеемся над ним, – сказал Стэнтон Гранди.

Старый Томас Эшли был опечален. Какая-то женщина подошла к нему на веранде и лукаво сказала:

– Не смей делать вид, что не знаешь меня.

Он молча уставился на нее. Это та мрачная дама, что сидела у каминной полки. Нет, он ее не знал… и все же…

– Я – Мэвис Дарк, – еще более лукаво прибавила она.

– Мэвис Дарк! Невозможно! – воскликнул Томас Эшли.

– Ах, я настолько переменилась? – надулась миссис Клиффорд. – Ты забыл то лето, которое провел здесь?

Томас Эшли посмотрел на нее. Кожа, в юности белая, как сливки, теперь пожелтела… гладкие щеки покрылись морщинами, а гладкая шея – складками. Блестящие черные волосы поседели, щедрые изгибы исчезли.

– Но… но… ты тогда была красавицей, – выдавил бедняга Томас.

– Ты и сам несколько изменился, – ядовито напомнила ему миссис Клиффорд.

Томас Эшли ушел, оплакивая утраченную мечту. Лучше бы он никогда не слышал о старом кувшине Дарков. Но его пухлая, миловидная супруга была вполне довольна. Наконец-то призрак соперницы тридцатилетней давности упокоился с миром. Боже, благослови кувшин тети Бекки!

Темпест Дарк, чьи глаза лучились добродушной насмешкой, решил, что будет жить дальше. Он нашел работу, способную прокормить его, и обнаружил, что жить можно даже без Уиннифред.

– В конце концов, жизнь стоит того, чтобы ее продолжать, если в ней разыгрываются такие комедии, – заключил он.

– Черт побери, похоже, молитва таки имеет силу, – сказал Денди, когда уехал последний автомобиль.

Глава 4

Быстро надвигалась зима; подошел к концу ноябрь. В Лесной Паутине Хью и Джослин поддерживали огонь в каждой комнате и смеялись над налетавшими с залива ветрами. Питер и Донна уехали в Африку. Роджер и Гэй еще не вернулись из свадебного путешествия. Маргарет и Брайан уютно устроились в Шепоте Ветров. А одним холодным вечером несчастный, одинокий, голодный Большой Сэм отправился на прогулку по берегу в сторону маяка на мысе Бэй-Сильвер. Дорога была длинная, его мучил ревматизм, но на маяке собирались кое-какие приятели, и Большой Сэм решил, что вечер в компании стал бы лучшим подспорьем для его нервов, чем дома за игрой в крестики-нолики правой рукой против левой. Приходилось признать, что эти короткие дни, быстро переходящие в сумрачные вечера, угнетают его. В хижине Уилкинса гуляли сквозняки. Возможно, на маяке будет Хэппи Дарк со своими звонкими историями о жизни в тропических морях. А может быть, жена смотрителя маяка даже угостит его ужином. Но он не позволял своим мыслям двигаться в направлении сытных пудингов Маленького Сэма, его похлебок и горячего печенья. В этом крылось безумие.

С утра выпал легкий снег и растаял, когда на часок-другой выглянуло водянисто-бледное солнце, вскоре