Дом на вересковой пустоши - Элизабет Гаскелл

– Не знаю, говорю же тебе! Заткнись и пусти меня, иначе я решу, что ты пьян, как и вчера!

– А как ты узнала, что вчера я был пьян? Я вернулся домой уже за полночь. Ты что, следила? Ах, Сьюзен! Стань моей женой, и тебе никогда не придется подкарауливать набравшегося мужа. Будь я твоим мужем, пошел бы прямо домой, считая мгновения до того, как увижу твое прелестное личико! Теперь ты знаешь, кем я хочу тебя видеть. Прошу тебя стать моей женой. Согласна ли ты, моя дорогая Сьюзен?

Какое-то время она молчала. Затем, сказав только: «Спроси отца», – словно пташка, юркнула за угол амбара, упорхнула в свою комнатку и залилась слезами, прежде чем с лица Майкла сошла торжествующая улыбка.

«Спросить отца» было простой формальностью, с которой следовало покончить. Дэниел Херст и Уильям Диксон уже столковались, чем обеспечат детей, – таков был родительский подход к решению подобных вопросов. Каждый из отцов обозначил объем мирских благ, которыми готов наделить своего ребенка, а молодые, по их словам, могли не спешить: пусть доходят до всего сами, дело уж к тому движется, как видели старики с высоты своего опыта. Не нужно их торопить, ведь оба так молоды, а Майкл, хоть и ретив, чересчур беспечен, и рано еще доверять ему управление фермой. Пока что отец позаботится о нем и присмотрит за всеми фермами, которые когда-нибудь отойдут сыновьям.

Майкл догадывался, что отцы уже все обсудили, и потому не особо смущался, прося руки Сьюзен. Все прошло гладко – никаких возражений, только уйма добрых советов, без которых влюбленный, по его собственному мнению, мог бы и обойтись, – да не сильно-то он и прислушивался, зато согласился с каждым словом. Позвали Сьюзен, и та медленно спустилась по ступенькам из семейных покоев в общую часть дома. Она старалась выглядеть спокойной и сдержанной, но безуспешно. Девушка стояла рядом с любимым, опустив голову, с пылающими щеками, не смея поднять глаза или пошевелиться, пока ее отец обращался к новоиспеченному жениху с довольно официальной речью, в которой давал свое согласие и щедро делился житейской мудростью. Сьюзен пыталась внимать родительским словам, заглушаемым стуком ее сердца, но когда отец торжественно и печально заговорил о покойной жене, уже не могла сдержаться – села на скамью у комода и, закрыв лицо фартуком, дала волю слезам. О, до чего удивительно сладко было принимать его утешение: нежную ласку и множество тихих обещаний любви! Отец сидел у огня, вспоминая былые деньки; Уилли где-то гулял, но Сьюзен и Майкл не замечали ничьего присутствия или отсутствия – знали только, что они вместе, будущие муж и жена.

Через пару недель им официально сообщили о сделанных для них приготовлениях. По соседству случайно освободилась небольшая ферма, отец Майкла предложил снять ее для молодых и оплатить первый год аренды, а с Уильяма Диксона причиталось определенное количество скота. Кроме того, оба родителя обещали помочь с обстановкой дома. Сьюзен слушала спокойно и равнодушно: ее не слишком волновали все эти приготовления, которые должны были приблизить ее счастье, меньше всего она думала о сумме приданого и материальных благах. Ее коробило, что Майкл время от времени ворчит, наблюдая, как будущий тесть выделяет Сьюзен то корову, то свинью – не всегда из числа самых лучших на ферме, – но также жаловался и на скупость своего отца, до некоторой, хотя и малой, степени, смягчая раздражение Сьюзен оттого, что ее вырвали из сладостных грез о любви и заставили думать о мирских благах.

Уилли же посреди этой суеты хандрил и чах. В его сознании присутствовала та же хрупкость, что делала его тело слабым и немощным. Он держался в стороне и, судя по всему, был занят тем, что строгал ореховые палки и вырезал на них неуклюжие набалдашники в каком-то сарае. Но он явно избегал Майкла и отворачивался даже от Сьюзен. Она была так занята, что не сразу обратила внимание. Майкл, посмеиваясь, сам указал ей на это.

– Глянь-ка на Уилли! Ревнует меня, точно отвергнутый любовник, вон как смурно косится в мою сторону!

Майкл отпустил эту шутку довольно громко, Уилли расплакался и выбежал из дома.

– Пусти меня! Пусти! – воскликнула Сьюзен (ибо рука возлюбленного обнимала ее за талию). – Мне нужно его утешить. Я обещала матери!

Она вырвалась и пошла искать мальчика. Заглянула в коровник, амбар и сад, где в безлистную зимнюю пору оставалось не так уж много укрытий, поднялась в комнату, где в конце лета обычно складировали шерсть, и, наконец, нашла брата – он забился за поленницу, как затравленный зверек.

– Чего это ты сбежал, малыш? – запыхавшись, спросила она. – Мне пришлось повсюду тебя разыскивать.

– Я не думал, что ты за мной пойдешь. Я столько раз уходил, и никто меня не терял, – сказал мальчик, снова заплакав.

– Вот еще глупости! – Сьюзен протиснулась в уголок, который Уилли разгреб себе под большими коричневыми снопами дров, и примостилась рядом. – К чему тебя доискиваться, коли ты вечно от всех удираешь?

– А никто и не хочет, чтоб я оставался! Никому я не нужен. Пойду к отцу – так он ворчит, мол, я больше мешаю, чем помогаю. Раньше тебе нравилось со мной бывать. А теперь связалась с Майклом и не хочешь, чтоб я крутился рядом. Я бы и обождал в сторонке, да только терпеть не могу, когда Майкл надо мной измывается! Но ты его любишь и теперь на его стороне!

– Тебя я тоже люблю, малыш! – сказала она, обнимая его за шею.

– А кого из нас ты любишь больше? – помолчав, задумчиво спросил он и, отстранив ее руку, посмотрел сестре в лицо, чтобы увидеть, правду ли она говорит.

Сьюзен густо покраснела.

– Не задавай такие вопросы! Тебе не пристало об этом спрашивать, а мне – отвечать.

– Но мама наказала тебе любить меня! – жалобно промолвил он.

– Верно, и так будет всегда! Никто между нами не встанет, малыш, даже мой возлюбленный или муж. Обещаю тебе, как раньше обещала матери, перед Богом и перед ней самой, если только она способна слышать земное слово. И мне невыносимо, что ты так терзаешься: мое сердце достаточно велико, чтобы вместить двоих.

– И ты всегда будешь меня любить?

– Конечно, всегда. И даже сильнее, чем сейчас, если ты и сам полюбишь Майкла, – сказала она, понизив голос.

– Постараюсь, – вздохнул мальчик, вспомнив множество обид и пинков, о которых сестра не подозревала.

Сьюзен хотела встать и уйти, но Уилли вцепился в нее крепко-крепко: ведь здесь и сейчас сестра принадлежала ему, и он