В паутине - Люси Мод Монтгомери
– Я выкинул твой старый горшок, чтобы показать, что говорю серьезно, – зарычал Большой Сэм. – Говорю тебе, я не потерплю в доме голую потаскушку, Сэм Дарк. Я не ханжа, но не допущу здесь голых баб.
– Ты еще громче поори. Это мой дом, – сказал Маленький Сэм.
– Ах так? Ну и ладно. И ладно! Вот что я тебе скажу на это: маловат он для нас с тобой и твоей Вроры.
– Ты не первый, кому это пришло в голову, – сказал Маленький Сэм. – В последнее время ты частенько меня пилишь.
Большой Сэм остановился и постарался напустить на себя достойный вид, насколько это возможно, когда на тебе ничего, кроме рубахи, собираясь огласить ультиматум, который непременно приведет Маленького Сэма в чувство.
– Я вынес все, что можно было вынести. Годами терпел эти твои черепа, но скажу тебе здесь и сейчас, Сэм Дарк: этой мерзости я не потерплю. Если она останется, я уйду.
– Уходить или оставаться – дело твое. Аврора будет стоять тут, на полке с часами, – выпалил Маленький Сэм, спускаясь по камням, чтобы спасти несчастный горшок из-под каши.
Завтрак прошел в угрюмой тишине. Большой Сэм казался полным решимости, но Маленький Сэм не беспокоился. На прошлой неделе, когда Большой Сэм свистнул припасенный Маленьким Сэмом для себя кусок пирога с изюмом, они поругались еще пуще. Но по окончании безмолвного приема пищи Большой Сэм демонстративно вытащил из-под койки потрепанный разбухший саквояж и начал паковать в него свои скромные пожитки, и Маленький Сэм понял, что дело приняло серьезный оборот. Ну что ж, ладно. Пусть Большой Сэм не думает, что может заставить его отказаться от Авроры. Он выиграл ее в лотерею и не намерен с ней расставаться, а Большой Сэм может отправляться в царство Аида. Маленький Сэм так и подумал – в царство Аида. Он приметил это название во время своих теологических чтений и решил, что оно звучит внушительнее, чем ад.
Маленький Сэм украдкой наблюдал за Большим Сэмом из-под густых светлых ресниц, пока мыл посуду и кормил Горчицу, скребущуюся в окно. Обещание солнца оказалось обманом, и теперь Сэм раздраженно отметил, что наступило такое тихое, туманное утро, будто специально созданное, чтобы испортить настроение. Вот к чему ведут лестницы и зеркала.
Большой Сэм уложил в саквояж портрет Лорье и модель корабля с багровым корпусом и белыми парусами, давно украшавшую угловую полку над его койкой. Эти вещи, несомненно, принадлежали ему. Но когда дошло до их маленькой библиотеки, начались трудности.
– Какие из книг мне забрать? – ледяным тоном спросил он.
– Какие хочешь, – отвечал Маленький Сэм, доставая доску для выпечки.
Для него в любом случае имели значение только две книги: «Книга мучеников» Фокса и «Ужасное признание и казнь Джона Мердока (одного из эмигрантов, что недавно покинул эту страну), повешенного в Броквилле (Верхняя Канада) 3-го числа прошлого сентября за бесчеловечное убийство своего собственного брата».
Увидев, что Большой Сэм укладывает последнюю в саквояж, Маленький Сэм с трудом сдержал горестный стон.
– Тебе оставляю «Мучеников» и все грошовые романы, – сказал в свою защиту Большой Сэм. – Как быть с псом и кошкой?
– Забирай кошку, – отмеряя муку, сказал Маленький Сэм. – Она подходит к твоим усам.
Большого Сэма это устроило. Горчица была его любимицей.
– А говорящую доску?
– Забирай. Я не имею дел с дьяволом.
Большой Сэм закрыл саквояж, застегнул ремни, посадил упирающуюся Горчицу в сумку, перекинул ее через плечо и, нацепив на голову воскресную шляпу, вышел из дома и направился по дороге, даже не взглянув на Маленького Сэма, демонстративно готовившего пирог с изюмом.
Маленький Сэм все так же недоверчиво следил за ним, пока тот не скрылся из виду. Затем посмотрел на прекрасную белоснежную причину ссоры, торжествовавшую на полке рядом с часами.
– Что ж, он не выбросил тебя, моя красавица, и будь я проклят, если ему это удастся. Ну уж нет. Как я сказал, так и сделаю. Ладно, хоть уши перестанут болеть от его старого эпоса. И я снова смогу носить серьги.
Вообще-то Маленький Сэм считал, что Большой Сэм вернется, когда остынет. Но он недооценил силу принципов Большого Сэма и его упрямство. Вскоре до него дошли слухи, что тот арендовал старую лачугу Тома Уилкинса в бухте Большой Пятницы и живет теперь там. Но не с Горчицей. Большой Сэм не вернулся, зато вернулась Горчица. Она поскреблась в окно три дня спустя после своего унизительного отбытия в сумке. Маленький Сэм впустил ее и накормил. Не его вина, что Большой Сэм не может позаботиться о кошке. Он, Маленький Сэм, не собирался молча смотреть на страдания животного. Горчица оставалась дома до воскресенья, когда Большой Сэм, зная, что Маленький Сэм в церкви, припомнив тактику Гомера Пенхаллоу, пришел в бухту Малой Пятницы и забрал кошку. Но безуспешно. Горчица снова вернулась… а потом еще раз. После третьей попытки Большой Сэм с горечью в душе опустил руки.
– Нужна мне его старая облезлая кошка! – заявил он Стэнтону Гранди. – Видит Бог, совсем не нужна. Обидно только, что он знал, что тварь вернется. Потому и отдал ее так спокойно. Что за нутро у этого человека! Слыхал, он повсюду распространяет слухи, что меня скоро затошнит от соленой трески и я с радостью притащусь обратно ради запаха вкусной еды. Вот он увидит… увидит. Я в отличие от него никогда не был рабом своего желудка. Видел бы ты, что он устроил, когда я съел кусок заплесневелого пирога с изюмом, который он приберег для себя, жадная свинья. А еще он всем твердит, что в Большой Пятнице такому болтуну, как я, будет слишком одиноко. Да, сэр, он так и сказал. Мне? Одиноко? Это место отлично мне подходит. Взгляни вокруг. Я люблю природу, сэр. И больше всего люблю луну. А стада тучных коров на пастбище на мысе – да ими часами можно любоваться. Другой компании мне и не нужно, не считая тебя, конечно. Нет, – с чувством добавил Большой Сэм, – у Маленького Сэма, конечно, есть свои достоинства. Какие сливовые пудинги он умеет готовить! И нет на свете ничего лучше его похлебки из моллюсков – пальчики оближешь. Но мне-то надо заботиться о душе, не так ли? А как же мои принципы?
Часть III
Летнее безумие
Глава 1
