В паутине - Люси Мод Монтгомери

Глава 6

Маленькому Брайану Дарку пришлось после похорон идти домой пешком, поскольку у дяди Дункана появились какие-то дела в городе.

– Не забудь перед дойкой собрать камни с поля, – велел дядя.

У Брайана не бывало ни дня, ни даже полдня, чтобы поиграть. Он очень устал, потому что собирал камни весь день с раннего утра, и хотел есть. Точнее говоря, он всегда хотел есть, но сердечный голод был хуже физического. У его мамы нет надгробия. Сможет ли он, когда вырастет, заработать достаточно денег, что поставить его?

Добравшись до уродливого желтого дома Дункана Дарка в окружении чахлых деревьев, он переоделся из поношенного «выходного» костюмчика в рабочий и пошел в поле собирать камни. Собирал их до самой дойки. Сердце у него болело не меньше, чем спина. После он помог мистеру Конвэю доить коров. Мистер Конвэй был единственным знакомым Брайану наемным рабочим, которого называли «мистер». Он говорил, что не станет трудиться на того, кто отказывается звать его мистером. Честное слово, чем он хуже любого из хозяев? Брайану нравился мистер Конвэй; тот походил скорее на опустившегося поэта, нежели на наемного рабочего. У него была копна волнистых темно-рыжих волос, обвислые усы, козлиная бородка и круглые, яркие карие глаза. Он приехал из Новой Шотландии и называл себя «синеносым»[19]. Брайан никак не мог понять почему, ведь нос у мистера Конвэя был совсем не синий. Скорее красный.

После дойки тетя Алетея, высокая, светловолосая, неряшливая женщина, всегда находившая повод поворчать, велела ему сходить в бухту Малой Пятницы и спросить, не продаст ли кто из Сэмов им трески.

– И поторопись, – наказала она. – Не болтайся, где попало, а не то тебя заловит Лунный Человек.

Она никогда не уточняла, что случится, если его «заловит» Лунный Человек, вероятно считая, что неизвестное всегда пугает сильнее, чем известное. Про себя Брайан верил, что Лунный Человек зажарит его в масле и обглодает косточки. Лунного Человека он теперь страшился пуще дьявола. Когда-то он ужасно боялся дьявола. Кто-то сказал ему: если у мальчика нет отца, значит, отец его – дьявол и однажды ночью он явится и заберет его. После этого Брайан долго не мог спать ночами от ужаса. Но мистер Конвэй заверил его, что дьявола не существует, и столько раз приправил свою речь «чессловом», что Брайан поверил. Он хотел верить. Но мистер Конвэй так же отозвался и о небесах, а это не слишком хорошо: выходит, Брайан никогда вновь не увидит маму. Мистер Конвэй не стал заходить слишком далеко, утверждая, что Бога нет. Он даже признавал, что, по всей вероятности, тот существует. Кто-то же должен управлять делами, хоть и не слишком успешно.

– Видно, Бог молод и еще не выучился как следует дела делать, чесслово, – сказал мистер Конвэй.

Брайан и сам был слишком мал, чтобы возмутиться подобному заявлению. Ему даже нравилась мысль, что Бог молод. Он-то всегда воображал Бога суровым бородатым стариком.

Если бы Брайан не так сильно устал, прогулка до бухты Малой Пятницы доставила бы ему удовольствие. Он любил смотреть, как в синих сумерках расцветали огни гавани. Любил наблюдать за таинственными кораблями, выплывавшими за песчаные дюны к неизведанным заколдованным берегам. Обычно он выбирал тот, который выходил за косу, и в своих фантазиях отправлялся вместе с ним. Добравшись до бухты, он нашел Большого Сэма в одиночестве и в дурном настроении. Надвигалась беда; различные знаки и знамения указывали на это уже несколько дней. Он больше не мог закрывать на них глаза. Соленый, его пес, тоскливо выл весь прошлый понедельник. Во вторник Маленький Сэм разбил зеркало, глядя в которое брился сорок лет. В среду Большому Сэму не удалось поднять замеченную им булавку. В четверг он прошел под лестницей Тома Эпплби на фабрике, а в пятницу – ну надо же, в пятницу! – оба Сэма за ужином умудрились одновременно опрокинуть солонку.

Большой Сэм упорно не желал поддаваться суеверию. Разве рассыпанная соль и разбитые зеркала что-то значат для доброго пресвитерианца? Но он верил в сны – это оправдывала Библия. А в ночь после смерти тети Бекки ему приснился кошмар: он видел, как полная луна, то чернея, то краснея, будто сырое мясо, все больше приближалась к земле. Едва она оказалась так близко, что ее можно было бы коснуться, он проснулся с мучительным воем, нарушившим тишину весенней ночи в бухте Малой Пятницы на несколько ярдов вокруг. Большой Сэм сорок лет вел тщательный, подробный дневник сновидений. Просмотрев его, он пришел к выводу, что ему никогда еще не снились столь зловещие сны.

А еще этот странный звук, доносившийся среди ночи с залива. Когда Старая леди залива кричит словно ведьма, кому-то предстоит испить чашу скорби.

– Маленький Сэм ускользнул куда-то после ужина, – сказал он Брайану. – Я и сам думал сходить наловить устриц. Но не пошел. Подустал я что-то. Начинаю чувствовать свои лета. Но ключ от рыбного сарая при мне, я принесу тебе треску. Хотя они все великоваты для тебя, не донесешь. Оставайся, отведай похлебки из моллюсков. Немного еще осталось. Признаю, этот парень умеет ее готовить.

Брайан с радостью отведал бы похлебки, поскольку ужина ему досталось кот наплакал, но уже темнело. Надо поспешить домой, пока совсем не стемнело. Ему было страшно. Он стыдился собственной трусости, но ничего не поделаешь. Порой он думал, что, если бы кто-нибудь любил его по-настоящему, он многого бы не боялся. Он выглядел таким маленьким и грустным, что Большой Сэм дал бедняге никель на шоколадку в лавке вдовы Терлиззик по дороге домой. Но Брайан не стал заходить туда. Ему не нравилась ни вдова Терлиззик, ни шумная толпа зевак, собиравшаяся летними ночами в ее лавке. Он поспешил домой, волоча тяжелую треску, и его сразу отправили спать – завтра придется встать в четыре утра, чтобы помочь мистеру Конвэю отвести на рынок телят. Брайан хотел бы немножко посидеть под большой яблоней, поиграть на варгане. Ему нравилась старая яблоня. Она казалась ему другом – будто огромное, доброе, душистое, цветущее существо простирало над ним руки в знак защиты. И он любил играть на варгане. Однажды он играл на варгане вечером в доме, где сажал картошку, и двое молодых людей – в том числе девушка в белом платье – танцевали под его музыку в залитом лунным светом саду. Это был редкий момент красоты в его жизни. Теперь, играя на варгане, он вновь видел, как