Михаил Врубель. Победитель демона - Дмитрий Николаевич Овсянников
Погибель вторая
Весной Врубеля выписали из клиники. Он чувствовал себя достаточно спокойным, но опустошенным. Бред сменился тихим отчаянием и грустью. Слава настигла художника – увы, запоздало: не способный рисовать, он не мог приступить ни к одному заказу.
Не помогла весенняя поездка в Крым со сводными братом Владимиром и сестрой Варей – через три недели художник запросился назад.
Владимир фон Мекк, друг Врубеля, почитавший его как своего учителя, пригласил семью художника провести лето в своем имении под Киевом, и Врубель с радостью согласился.
– Киев – дивное место! Ведь там прошла моя молодость! – воскликнул он, оживляясь на глазах. – Там я начинал свой творческий путь!
– Я тоже, – улыбнулась Надежда. Она несказанно обрадовалась, впервые за многие месяцы увидев мужа веселым. – Ведь я окончила Киевское музыкальное училище.
– Там в соборах моя ранняя живопись! О, я бы с удовольствием увидел ее снова!
В Киеве приезда Врубеля ожидали его друзья – художники Ковальский, Яремич и Замирайло. Когда-то они работали вместе с молодым, еще никому не известным художником; после они стали первыми, кто верно поняли творчество «странного Врубеля», и, как сумели, помогли другим понять его. Друзья встретили чету Врубель на вокзале и повезли в гостиницу.
Увы, в Киеве семью художника настигло внезапное несчастье. В тот же день, когда они поселились в киевской гостинице, заболел маленький Савва. К вечеру следующего дня мальчика не стало.
Потеряв единственного сына, Надежда впала в оцепенение. Врубель держался мужественно и стойко – он старался поддержать жену, хлопотал об устройстве похорон. После того как мальчика похоронили, Врубели доехали до имения фон Мекка. Несколько дней спустя Врубель сказал Владимиру:
– Киев был местом, где прошла весна моей жизни. Теперь он стал могилой для моего сына. – И, уронив голову на руки, добавил почти шепотом: – Везите меня куда-нибудь. Не то я наделаю вам хлопот!
И снова потекли долгие месяцы в стенах психиатрических клиник. Снова художника одолевали страшные приступы бреда, только теперь бред величия сменился бредом самоуничижения. Порой Врубель даже отказывался признавать себя человеком.
– Тогда кто же вы? – спрашивал его врач.
– Не кто, а что, – глухо отзывался Врубель. – Пустой мешок.
– Пустоту следует заполнить, – посоветовали ему. – Ведь вы мастер! Начните творить! Начните снова!
Врубель поднял голову и уставил на врача взгляд – пристальный и впервые за много дней осмысленный.
Он снова принялся писать и рисовать. Поначалу выходило плохо – карандаши и кисти вываливались из рук, пальцы не слушались. Вдобавок обострился ревматизм, и теперь каждое движение отзывалось болью в суставах. Но Врубель держался и продолжал работать, как будто вспомнив о былом упрямстве. Он работал часами напролет, иногда отказываясь от еды и даже от сна. Неясно было, что именно художник задумал изобразить, но теперь в его рисунках угадывались сонмы летящих ангелов.
Ангела Врубель увидел в полночь – впрочем, он давно уже потерял счет времени. Художник остановился и изумленно уставился на внезапного гостя, успев сообразить лишь то, что перед ним – не Демон.
Огромный и статный, ангел занял собой все пространство от стены до стены, а могучие крылья, казалось, способны одним движением раздвинуть стены в стороны. Весь в отблесках синего, фиолетового и золотого, он сжимал в правой руке меч, а в левой – странного вида светильник. Впрочем, большие, в пол-лица, глаза ангела пылали так, что никакой светильник был не нужен.
Врубель повернулся к сияющей фигуре и выпрямился.
– Я не знаю, как следует называть тебя, – сказал он. – Быть может, Азраил, быть может, Танатос. Но я вижу, что ты пришел за мной. Я давно ожидаю твоего прихода. Я готов.
– Я пришел к тебе. – Голос ангела не был похож на голос Демона. Звук голоса беспокойного духа напоминал завывание ветра. Голос ангела был могуч и чист, как серебряная труба. – К тебе, но не за тобой.
– Силы мои на исходе.
– Твои силы гораздо больше, чем ты думаешь. Я пришел сказать тебе об этом. Я не заберу тебя с собой.
– Но я не могу сражаться дальше.
– Ты, верно, забыл собственные слова. Те, что говорил Изгнаннику. Ты не должен сражаться или доказывать что-то. Ты делишься тем, что сумел взять у вечности. Уловить и отнести людям тайный огонь, доступный лишь демиургам, – то, что без тебя не уловить и не донести никому из людей! В этом ты близок к пророкам.
– Сколько мне осталось?
– К чему тебе это знание? Все, что еще осталось, принадлежит тебе. Успей уловить, успей поделиться! Этот мир – пока еще твой дом. Не смей бежать из него.
Врубель принялся писать ангела прямо поверх незаконченной картины и вскоре завершил его. Художник по-прежнему отказывался от еды и сна, в итоге он оказался истощен настолько, что врачи уже не сомневались в скорой смерти пациента.
Но Врубель не умирал. Он держался, держался каким-то непостижимым образом.
– Михаил Александрович, – строго сказал врач. – Мне необходимо поделиться с вами одним соображением.
– Я слушаю вас, доктор. – Врубель приподнял голову. После двух бессонных ночей природа взяла свое, и художник забылся долгим тяжелым сном. Уже проснувшись, он остался лежать в постели.
– Я говорю о ваших фантазиях. Тех, что на холсте. Спору нет, работы прекрасны, но эта потусторонняя тема… Ведь она отнимает ваши силы. Отнимает без остатка, и вы не можете восстановиться.
– Я не понимаю, о чем вы, доктор.
– Я объясню. Вы знаете, как люди восстанавливаются после травм? В особенности спортсмены? Они никогда не дают поврежденному телу тех нагрузок, которые привыкли давать телу здоровому. Восстановление должно быть постепенным, иначе вред от травмы усугубится. Следовательно, нагрузки необходимы – регулярные, но малые. Излишнее напряжение не способствует восстановлению.
– Вы хотите сказать, доктор, что я должен сократить сеансы работы?
– Само собой, Михаил Александрович, но не только это. Я бы не рекомендовал вам обращаться к мистическим темам – сейчас это оказывает чрезмерную нагрузку на ваше душевное здоровье. Обратите внимание на окружающую натуру – ее предостаточно даже в этих стенах. Попробуйте заняться натюрмортом, портретами людей, да хоть теми пейзажами, что видно во дворе и за окном. Упражнения такого рода пойдут вам на пользу. А кроме того, рекомендую соблюдать режим сна и регулярно питаться.
Врубель послушно принялся выполнять рекомендации врача, и вскоре у него накопилось множество рисунков всего того, что окружало его в больнице. Правда, спать в положенное время упрямый художник так и не приспособился.
По рекомендации профессора Сербского Врубеля перевели в лечебницу доктора Усольцева.
Лечебница открылась на окраине Москвы всего пару лет назад и
