Шрам на бедре - Данила Комастри Монтанари
В шестом часу Публий Аврелий пешком спустился в селение, надев простой плащ и пару тёплых, но не самых красивых сапог. Кольца и драгоценные пряжки отставил дома. В таком виде сенатор походил на писаря, мелкого торговца или вольноотпущенника из состоятельной семьи.
Насвистывая, он смешался с толпой в порту. Подойдя к причалу, увидел, что навстречу ему направляется взмокший от пота невысокий человек в великолепном греческом плаще, точно таком же, какой он заказывал для себя у знаменитого портного на острове Родос. Извинившись, спросил, как его зовут, и узнал, что это Яисиппий, владелец и управляющий публичным домом в Гераклиуме.
— Послушай! А откуда у тебя этот плащ? — заговорил он с ним, преградив дорогу.
— Красивый, верно? — с гордостью, ответил сутенёр. — Это подарок моего друга Кастора, секретаря сенатора Стация. У него не нашлось мелочи в тот день, когда пришёл в бордель…
Аврелий подавил гнев и решил, что непременно сведёт счёты со своим прохвостом слугой.
— Думаю, что среди твоих клиентов немало молодёжи. Аттилий, например… — осторожно поинтересовался он, подкрепив свой вопрос монетой.
— Этот? Ну, если не считать, что у него нет и полсестерция, зачем ему мои девушки при том, что женщины сами бегают за ним!
— А богатый Макарий?
— Богатый? — удивился Яисиппий. — Уже не богатый, увы. Он в долгах, как в шелках. И если в ближайшее время не раздобудет денег, очень плохо ему придётся… Но зачем разговаривать тут, посреди дороги? Пойдём лучше ко мне в публичный дом. Не хочу хвастаться, но это первоклассное место!
— Как-нибудь в другой раз, — отказался патриций, направляясь на причал, возле которого стояла лодка Аттилия.
По правде говоря, Аврелий не очень представлял, о чём станет говорить с моряком, потому что история с жемчужиной становилась намного сложнее, чем казалась на первый взгляд.
И действительно, тем же утром под восхищённые взгляды слуг Мелисса легко забралась на вершину утёса и вскоре радостная спустилась оттуда с тайным сокровищем в складках своей одежды.
И с волнением показала его Аврелию, доверчиво ожидая ответа. Патриций, однако, промолчал. Одного лишь взгляда на жемчужину ему было достаточно, чтобы понять — это, вне всякого сомнения, жалкая фальшивка.
— Не может быть! — не поверила Мелисса и принялась царапать шарик. Вскоре от него отлетел кусочек белого лака, и под ним обнаружилось стекло: не редкостная драгоценность безмерной стоимости, а грубая подделка, которую можно купить в любой лавке…
— Это не наша жемчужина! — решительно заявила девушка. — Кто-то украл её!
«Да, но кто мог это сделать?» — думал сейчас патриций, подходя к домам рыбаков. Может быть, рабочие, которые строили виллу? Нет, они не стали бы подменять её… И даже не Левчо и Мирно, которые погибли, когда полезли за ней. Оставались только Аттилий и Дзена, если не считать Пилада, красавчика, который затерялся в Байях.
Была ещё одна неприятная версия: что, если намного раньше жемчужиной завладела сама Мелисса, чтобы потом разыграть комедию перед своими сообщниками, задумав ограбить их…
Размышляя обо всём этом, Аврелий прошёл в конец причала. Здесь перед лодками прогуливалась с надменным видом светловолосая девушка, держа раскрытым вышитый зонт от солнца, совершенно неуместный в этот пасмурный день. Моряки, как зачарованные, наблюдали за каждым её движением. Однако всё внимание красавицы было обращено только на одного из них — на юношу, который в этот момент отдавал швартовые и время от времени отпускал ей смелые комплименты, сопровождаемые участливыми смешками и кривыми ухмылками товарищей.
Если это Дзена, то у Мелисссы мало шансов, решил Аврелий. Молодой человек кружил возле красавицы, словно голубь вокруг голубки.
— Тебя зовут Аттилий? — спросил патриций моряка, когда девушка удалилась.
— Чем могу служить? Нужна лодка для рыбной ловли? Макарий сдаёт вместе с экипажем.
— Нет, я здесь для того, чтобы сообщить тебе плохую новость. Вчера ночью Мелисса, ныряльщица за губками, упала с утёса.
Загорелое лицо Аттилия на мгновение побледнело, потом сквозь печаль, подобающую в такой момент, засветилась невольная радость: гибель старой подруги хоть и досадна, зато исключала ещё одного человека при разделе находки…
— Говорят, она была твоей невестой, — заметил сенатор.
— Ну, невестой… только так сказать, — сразу же уточнил Аттилий. — Я знал её, не отрицаю. И мы даже немного развлекались, но чтобы жениться на ней… У меня совсем другие планы, я вскоре попрошу в жены вот эту красавицу, которую ты только что видел здесь!
— Не Дзена ли это, дочь Макария? Как может такой бедняк, как ты, рассчитывать на его согласие? Он ведь контролирует все причалы и не скрывает, что ему нужен богатый зять, — сенатор притворился, будто удивлён, надеясь, что его собеседник не знает о неудачах своего будущего свёкра.
— А ты считаешь меня нищим, да? Не ошибись! Внешность иногда обманчива. Ты, например, разве готов поклясться в невинности женщины только потому, что у неё на голове повязка весталки?
— Кстати, Мелисса умерла как раз вовремя, словно для того, чтобы ты выбрался из затруднения. Было бы неловко бросить её после того, как вы… — продолжал Аврелий, не сомневаясь, что понял всё правильно.
— Да ладно. Она же не забеременела от меня, — ответил моряк. — Но ты не совсем прав, женщины иногда приходят в отчаяние из-за пустяка. Она была девственницей до того, как пришла ко мне, и если бы захотела, могла бы доставить мне немало неприятностей, обвинив в изнасиловании. Но она была не из тех, кто решается так поступать. Однако в любом случае она сама повела меня однажды ночью туда, в скалы, чтобы заниматься любовью. Я там бывал, конечно, и не только в тот раз…
— Значит, ты должен признать, что, упав со скалы, Мелисса сделала для тебя благое дело. Думаю, Макарий вряд ли порадуется, если накануне свадьбы дочери узнает про соблазнённую и брошенную тобой девушку.
— Хочешь, можешь считать и так.
— Интересно, зачем она полезла ночью на скалу, — продолжал патриций.
— Тот тип, что живёт там, бесконечно богат, и эта дурочка, наверное, надеялась что-нибудь стащить. Должно быть, он спустил на неё собак, вот она и потеряла равновесие.
— Ну, если ты так думаешь, то, конечно, не пойдёшь на праздник к этому типу, — сказал Аврелий.
— А что за праздник? — заинтересовался Аттилий.
— Не знаешь? Сенатор Стаций устраивает званый ужин по случаю ларенталии[99]. Ночью в день зимнего солнцестояния в Риме принято отмечать погребение Акки Ларенции, кормилицы Ромула и Рима, которая умирает зимой, чтобы возродиться только следующей весной… Сенатор пригласил не только самых важных на острове людей, но и всех свободных римских граждан, независимо от их
